Люди и подвиги (Рассказы) - Марк Колосов

В ходах и штольнях укрылись мирные жители. Я завязал разговор с одной семьей. Спрашиваю:

— Откуда?

Женщина лет тридцати пяти, светловолосая, в ватном пиджаке, ответила, что она служила на заводе Войкова, муж в Красной Армии. У нее трое ребятишек, старшему одиннадцатый год. В запасе ничего нет. Есть, правда, немного кукурузы, но нет воды, поэтому сидят голодные.

Девочка четырех лет протянула ручку к матери и попросила воды.

— Нету, детка! Скоро принесут.

Я достал кусок хлеба из кармана и разделил между детьми.

Возвращался к себе взволнованный. На обратном пути меня встретил комбат. По лицу его пробегал румянец. Было странно, что этот всегда спокойный коренастый человек не мог справиться со своим волнением.

— Я не могу видеть страданий детей! — вздохнул он и рассказал о своем детстве.

До революции его семья жила в крайней бедности. С самого раннего возраста приходилось работать у кустаря. Но времена изменились, жизнь потекла по-иному. Семнадцатилетним юношей Панов поступил на завод "Красный пролетарий", стал чувствовать себя хозяином огромного производства. Женился, обзавелся семьей. В последнее время он был директором МТС.

— Я очень люблю своих дочурок. Как они там живут? — задумчиво сказал он.

18 мая.

Всю ночь вели усиленную перестрелку: Воду брали с трудом.

Метрах в двухстах от колодца находится минометная батарея противника. Фашисты ведут огонь по колодцу. Положение гражданкого населения тяжелое. Хлеба нет, воды нет, дети плачут. Бедйые матери с трудом успокаивают детишек.

Надо пойти в госпиталь проведать Володю. Отправился к нему.

На третьей кровати от выхода лежит Володя. Увидев меня, он слегка приподнялся на локте.

— Сашенька, жив, дружок?

Первый вопрос был о Шуре. Я ответил, что она здесь, живег в катакомбах с гражданским населением, лечит больных. Он благодарил за внимание.

— А как с питанием? — спросил он, и на лбу его, у переносья, показались знакомые морщинки.

— Пока неплохо. Правда, воды не хватает, но это все временно.

Я скрыл от него, чего стоила нам вода.

Время приближалось к полудню. Нужно было спешить. Мне предстояло вести в бой людей, чтобы отбить колодец. К атаке уже все было подготовлено. Простившись с Володей, иду в подразделение. План атаки давно продуман. В ожидании сигнала вылезаю во двор, просматриваю местность.

В ста метрах от колодца стоят два фашистских танка. Приказываю противотанковому расчету их уничтожить. Грянули выстрелы — один танк загорелся, другой повернул вспять. Слышу голос комбата: сигнал к общей атаке. Крепче сжимаю автомат, встаю во весь рост, кричу:

— За мной, товарищи! За Родину, в атаку!

Еще сильнее загремели выстрелы. Все кругом покрылось дьи мом. Из-за памятника два вражеских автоматчика ведут огонь по нашим бойцам. Падаю на землю, даю две очереди. Свалились.

А Филиппов на правом фланге уже пробрался вперед. Кричит что-то своим бойцам, Слева в лощине снова показался фашистский танк. С испугу, видно, забыл, что у него пулемет, — режет прямой наводкой по одиночным целям. Приказываю уничтожить очумелый танк. Он, видимо, разгадал мой замысел, удрал за церковь.

Оставив боевое охранение в захваченных домиках, велел остальным бойцам вернуться в катакомбы. Убито около пятидесяти фашистов. Несколько десятков ранено.

У входа в катакомбы меня встретил комбат, крепко пожал руку.

— Спасибо, Александр! Я видел, как от твоей очереди вверх ногами летели фашисты. Рад за тебя, что ты жив.

Мне было неудобно перед своими товарищами, и я слегка покраснел. Ведь они не хуже меня били бандитов, особенно лейтенант Филиппов.

Итак, сегодня вода есть. Все в порядке! В катакомбах играет патефон, поют бойцы. На радостях решили даже показать кинокартину "Свинарка и пастух".

19 мая.

Боевое охранение всю ночь не давало покоя противнику. На помощь бойцам вышло еще несколько групп. Удерживаем колодец.

24 мая.

Противник потеснил наше боевое охранение. Пришлось вернуться в катакомбы. Вражеское кольцо сжимается вокруг нас.

День и ночь перестрелка. Фашисты, видимо, решили взорвать катакомбы. Слышно, как на поверхности идет подготовка к взрыву.

Стучат, сверлят, копают.

25 мая.

Со мною завтракал лейтенант Филиппов. Поели, а воды нет. Он взглянул на меня, сказал порывисто,

— Саша, воды хочешь?

Я говорю!

— Ну, еще бы! Не меньше двух стаканов выпил бы. Но об этом давай не думать,

Он взглянул на часы.

— Да. Мы, брат, с тобой сегодня немножко рано позавтракали. Еще четырех нет. Всегда темно. Не знаешь, день или ночь. А за водой сходить следовало бы. Пойдем, что ли?

Я согласился, как вдруг послышались крики. Мы побежали на шум. Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричат, зовут на помощь матерей. Матери лежат с разорванными на груди рубахами. Кровь льется изо рта.

За дымом ничего нельзя разобрать. Мы с Филипповым тоже без противогазов. Вытаскиваю двоих детишек к выходу, но поздно — дети умерли на моих руках. Чувствую, что задыхаюсь, теряю сознание, падаю. Кто-то поднял и потащил к выходу. Пришел в себя. Подали противогаз. Надо помогать женщинам, старикам, детям.

Белокурая женщина лет двадцати четырех лежала вверх лицом на полу. Я приподнял ее и чуть было не вскрикнул. Это была Шура. Она, не приходя в сознание, скончалась на моих руках. До последнего своего дыхания она оказывала помощь гражданскому населению.

Сейчас особенно требуется вода, чтобы намочить марлю и через нее дышать, но воды нет. Нескольких человек вытащили поближе к выходу, но и тут тоже полно газа. Пробираюсь к центральному выходу. Думаю, там меньше газа, но это только предположение. Наоборот, здесь более крупные отверстия и потому газа больше.

25 мая.

Прошло шесть часов, а нас все душат и душат. По всем ходам много трупов. Смерть так близка, что ее чувствует каждый. Но что это? Я слышу поют «Интернационал». Вижу — стоят четыре девушки. Обнявшись, поют пролетарский гимн, затем все четверо падают.

Фашистская мразь! Посмотри на умирающих: они не просят пощады, не становятся на колени, предпочитая смерть рабству.

26 мая.

Эту ночь запомнят все оставшиеся в живых. Там и тут группы людей на все лады обсуждают газовую атаку. Комбат сохраняет, как всегда, спокойствие. Это настоящий большевик. И в самом деде — жизнь должна идти своим чередом, никто не имеет права хныкать. Аркадий Павлович, как мы зачастую называем своего комбата, никогда не унывает и такой порядок завел во всем батальоне.

Надо учесть живых, похоронить погибших. В восемь часов утра противник снова начал пускать газ, очевидно более слабой концентрации. На этот раз меньше смертельных случаев.

Наперекор врагу стараемся преодолеть трудности. По мере углубления в катакомбы воздух делается холоднее и влажнее.

Можно сосать влажный камень. Из камней делаем подставки, чтобы достать до потолка, где влаги больше. Придумываем различные способы утоления жажды. Пробиваем далеко в глубь камня дырочку и с силой втягиваем в себя воздух. Вместе с воздухом в распыленном состоянии попадаются капли воды. В двадцать — тридцать минут можно таким способом утолить жажду. Вряд ли приходилось так добывать воду первобытному человеку! Но в наших условиях и это хорошо.

Все, что только может придумать деятельный человеческий ум, придумываем. Борьба за жизнь не прекращается ни на минуту.

Нас пронизывает дух борьбы, уверенность в своих силах и надежда, что мы выйдем на поверхность для расплаты с врагом.

28 мая.

Целый день хоронили боевых товарищей. За кровь наших золотых людей фашисты жестоко поплатятся, В кармане гимнастерки рядового бойца Чебаненко Степана Титовича нашел записку:

"Большевикам и ко всем народам СССР. Я небольшой важности человек. Я только коммунист-большевик и гражданин СССР.

И если я умер, так пусть помнят и никогда не забывают наши дети, братья, сестры и родные, что эта смерть была борьбой за коммунизм, за дело рабочих и крестьян… Война жестока и еще не кончилась. А все-таки мы победим!"

29 мая.

Сегодня снова газ с одиннадцати часов утра. У нас теперь имеется газоубежище. Главная трудность в том, чтобы приготовить кушанье. Готовить без воды нельзя, К колодцу совсем нет доступа, закрыты почти все амбразуры. Однако сложа руки умирать не приходится. Ведем организованную борьбу за воду. Более здоровые сосут влажные камни. Сегодня разведчики нашли одно место, где капает вода. Это большое дело. Это означает, что больные и раненые могут получать в сутки по сто граммов воды.

31 мая.

На камне в раздумье заснул. Проспал три часа. Замерз. Решил поспешить в газоубежище. Тут немного теплее. Как хочется пить!