Рыцарь в потускневших доспехах - Энн Мэйджер

Вот замерли последние звуки вестерн-баллады, и посетитель протянул Даллас деньги со следами песка. Пока она давала сдачу, к ней притопала шестилетняя Стефи. В ее темных глазах под черной челкой было выражение собственной значимости — как и положено носителю ужасных новостей.

Даллас озабоченно нагнулась к девочке.

— Оскар лежит на кушетке. Он не встал даже после того, как я ущипнула его. Вокруг полно бутылок, и от него снова плохо пахнет.

Стефи проговорила все это тихо, но Даллас расслышала каждый слог. Оскар в своем репертуаре. Опять надрался. Даллас захотелось спрятаться под прилавком на весь остаток ночи.

Но на прилавке появился счет черной бейсбольной кепки:

— Мэм, моя сдача?

— Стефи, беги и скажи Ренни, что я ее жду. Беги!

Угрюмая Ренни появилась на авансцене, и тут же два серебристо-седых наркомана вмешались в разговор:

— Мы ждем уже полчаса.

— Извините.

Даллас повернулась к Ренни:

— Дорогая, тебе придется сесть за кассу.

— Тетя Даллас, я говорила с Джимми Спарксом! — В голосе девочки-подростка явственно слышался стон отчаяния. — А теперь с ним говорит Дженни! Что, если он пригласит ее?

— Займись кассой. А Дженни будет обслуживать столики.

— Ты бы лучше заставила и Патрика сделать что-нибудь, — запричитала Дженни, когда Даллас забрала у нее телефон и попрощалась вместо нее с Джимми.

Даллас обнаружила Патрика за соседней дверью — в берлоге, именуемой их домом. С книгой в руке он свернулся клубком перед телевизором. Его любимцы коты дремали рядом на куче бейсбольных программок.

— Что ты смотришь, молодой человек? Уши котов повернулись в сторону Даллас, но Патрик не потрудился поднять глаза.

— Ничего, — индифферентно произнес он. Она дотронулась до корпуса телевизора — он оказался теплым.

Даллас включила телевизор:

— Патрик!

Его губы были плотно сжаты, а щеки покраснели. У него был виноватый вид.

Она подошла к нему. Не глядя на свою тетю, Патрик подал ей пульт дистанционного управления. Даллас нажала на кнопку.

На экране шел сериал “Тигр”. Все как всегда. Супергерой с короткими светлыми волосами и твердо сомкнутым ртом. Его облегающий костюм подчеркивал худое, выносливое и мускулистое мужское тело.

"Кристофер Стоун!” — Даллас словно парализовало.

Из-за черно-золотой маски прямо на нее смотрели его смелые голубые глаза. Чудилось: его взгляд касался ее рта и выпуклости грудей с наглым презрением. Его загадочное обаяние самца, казалось, гипнотизировало ее. С ее губ сорвалось что-то бессвязное.

Она что, сумасшедшая? Это же карикатурный образ. Даллас презирала такого мужчину так же, как и роль, которую он играл. Содрогаясь, она выключила телевизор: меньше всего ей хотелось думать о Кристофере Стоуне. Он и так уже доставил ей достаточно беспокойства.

Он звонил ей целыми днями и выставлял возмутительные требования, потому что — о ужас! — Стефи оказалась его биологическим ребенком. Но он щедро предлагал оплатить все расходы по ее содержанию с самого рождения и до сих пор. Когда Даллас пошла к брату за помощью, Роберт принял его сторону и сказал:

"Мистер Стоун позволит нам решить наши проблемы. Ты сможешь вернуться к прекрасной жизни в университете, а мы — послать детей в лучшие частные школы и сбыть с рук проклятый ресторан”.

— Но это будет означать распад семьи! Стефи даже не знает, что удочерена.

— Ну, так скажи ей. Раньше или позже — но всем нам приходится взглянуть в лицо реальности, сестренка-девчонка.

— Не называй меня так.

— Ты живешь в реальном мире, а не в башне из слоновой кости. Не получаешь дотаций или субсидий. Страховка на детей почти кончилась. Вскоре содержать вас всех будет мне стоить целого состояния.

— Нет, если ресторан начнет приносить доход…

— Ах, это магическое слово “если”.,.

— Помнишь, ты удивлялся, почему Кэрри и Ник доверили детей мне, а не тебе? Вот почему, старший брат.

…Даллас больше не возвращалась к этому разговору.

Свет лампы падал на золотистые волосы Патрика и Даллас. Она вновь пристально посмотрела на мальчика. Если бы только он не лгал так часто!

— Твоя книга перевернута вверх ногами, — тихо сказала Даллас.

Он покраснел еще больше. И молниеносно щелкнул выключателем — так что оба кота вскочили.

— Может, хватит читать, дорогой? — Она подняла книгу с пола. — Мне нужна твоя помощь.

— Когда мама и папа были живы, все было по-другому.

Даллас поправила очки на вспотевшем носу и взглянула на него:

— Я что-то тебя не понимаю.

— Они никогда не заставляли меня работать в ресторане, — зловредно продолжал Патрик. — У тебя не очень хорошо получается командовать помощниками или обращаться с детьми. И почему только ты отказываешься от того, что предлагает дядя Роберт?

— Патрик…

— Держу пари: ты действительно хочешь взять эти деньги за Стефи. Ведь тогда ты смогла бы отправить двойняшек в интернат, а меня — в военное училище.

— Почему ты подслушиваешь?

— По крайней мере так я хоть в курсе событий.

С полными слез глазами он вскочил, сунул руки в карманы джинсов и гордо прошествовал мимо нее к кухне.

Она пошла за ним, чтобы обнять его. Но он и раньше не позволял ей приласкать его — только перед сном.

Даллас положила на телевизор пульт дистанционного управления.

— Патрик! Он обернулся.

— Я не уступлю.

— Уступишь. — Мальчик открыл дверь, и она не смогла увидеть его лицо. Он стоял к ней спиной — гордая, холодная поза.

— Я бросила университет не ради того, чтобы ты учился в военном училище.

Еще мгновение он скованно стоял у двери в своем отроческом упрямстве. А затем снова стал маленьким мальчиком, летящим через комнату в объятия своей тети. Его щеки были влажны, но он не издал ни звука: он всегда стремился выглядеть мужественным.

Даллас стояла на коленях и крепко обнимала его — до тех пор, пока он не вырвался.

— Никому, даже мистеру Стоуну, не удастся разбить нашу семью. Даже если он играет роль Тигра.

Голос Патрика звучал приглушенно:

— Тигр всегда выигрывает.

— Только не в реальной жизни, любимый.

— Может быть, поэтому я и боюсь ее.

Под котлами с подливками пылал огонь. Устрицы и креветки шипели в горячем жире. Любители этого яства нетерпеливо дожидались его в зале.

Кухня приморского ресторана напоминала сумасшедший дом. Даллас в своем грязно-белом халате, в эпицентре этого сумасшествия, тоже выглядела безумной. Наконец пришла Пеппер Каналес — официантка.

Даллас склонилась над кулинарной книгой:

— Три минуты.

Ее очки в очередной раз съехали вниз с носа, пока она рассматривала пузырящуюся корзину с тусклыми жирными креветками. Тут подошла Ренни и передала тете трубку радиотелефона: