Рыцарь в потускневших доспехах - Энн Мэйджер

Вода оказалась ледяной, но для его разгоряченной, просоленной от морской воды и грязной от песка кожи это было приятно. Шум воды помешал ему услышать мелодичный женский голос, зовущий его. Он вытерся, обернул мокрое полотенце вокруг бедер и шагнул в главную каюту. И остановился как вкопанный, обнаружив там женщину.

Она стояла у люка. Багровый огонь заходящего солнца освещал ее золотистые волосы и загорелую кожу — мягкий и женственный образ. Она вглядывалась в темноту каюты. Кристофер стоял в тени, и она не могла разглядеть его как следует.

Он тотчас узнал ее: эрудированная опекунша Стефи. Но эта женщина отнюдь не выглядела эрудиткой. Ее голубые, обрамленные густыми ресницами глаза светились. Ему почудились в них крупицы золота. Ее тонкое, словно фарфоровое, лицо было превосходно вылеплено. Она почувствовала его дыхание, но он не мог оторвать от нее глаз.

— Эй, привет, — прошептал он.

Она была красива особой красотой. Он знал, что она — не юная дева, но выглядела она именно так. Свое образование она почерпнула главным образом из книг. Его же, напротив, учила сама жизнь, и этот опыт ожесточил его.

— Сюрприз, дорогой, — нежно проговорила она с той ласковой теплотой, которую он искал всю свою жизнь.

Гордон Пауэре — счастливчик! Сердце Кристофера прыгало. Тиковый пол, казалось, мягко покачивался под его босыми ногами. Он почувствовал нечто новое — неведомую раньше опасность. Против воли его тянуло к ней.

— Я приготовила тебе креветок — как ты любишь.

Наконец до него дошло. Она не видела его в темноте. И думает, что это — Гордон, потому что он занял место Гордона на причале. Кристофер понимал, что должен сразу объяснить ей, кто он. Но он не хотел, чтобы она ушла сейчас.

Она была его противником.

Необыкновенные золотые крапинки в ее глазах ловили свет солнца и сверкали.

Но прекрасным противником. Он всегда слабел перед красотой.

— Креветки — как мило с твоей стороны, — пробормотал он.

— Извини, что задержалась, — сказала она. — Я хотела приготовить детям еду и уложить их, чтобы мы… — Ее голос замер на этом намеке.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — хрипло прошептал он. — Великолепно.

— Я пренебрегала тобой, — продолжала она мягким сердечным голосом.

— В самом деле? — с энтузиазмом спросил он.

— Но все изменится — сегодня ночью.

— Я не могу ждать.

Она начала спускаться по ступенькам. Его взгляд изголодавшегося мужчины следил за ее тонкими, изящными голыми ступнями и лодыжками, длинными загоревшими ногами и выпуклостями молочных бедер. На ней были белые шорты в обтяжку и тонкая футболка, облегавшая тело. В горле у Кристофера пересохло.

Вот, значит, у какой ведьмы его ребенок. Патрик оказался прав, у нее лицо ангела.

А тело — соблазнительницы. Смертельный синтез для мужчины его типа.

Худая, она двигалась с изумительной грацией. Солнце вспыхивало в V-образном вырезе ее футболки. Кристофер не мог оторвать от нее взгляд. Он чувствовал жар. Кристофер сделал еще несколько шагов и встал рядом с ней в ослепительном блеске солнца. Его волосы упали на лоб, и он отбросил их с глаз.

Ошеломленная, она отступила назад:

— Как! Вы — не Гордон?!

— Нет, — улыбнулся Кристофер. — Вы тоже не та, кого я ожидал увидеть.

— Надо было сразу сказать мне, кто вы такой, — проговорила она.

— В самом деле? — Его губы мгновенно растянулись в смелой улыбке. Его глаза бегали по ней, дерзко вспыхивая. — Я никогда не мог противиться… Нет ничего столь же прелестного… — его взгляд задержался на ее груди, потом — на узкой талии и волнующих бедрах, — такого изящного… — его прожорливый взгляд наконец остановился на креветках, — как креветки домашнего приготовления.., с корочкой.

Она очаровательно покраснела — от носа, который только что поцеловало солнце, до шеи. Он подошел ближе к ней, собираясь взять креветки из ее дрожащих рук.

Их пальцы соприкоснулись, и быстрый горячий ток пробежал между ними.

Испуганная, она отскочила назад.

Он сказал себе, что это от солнечного ожога у него пощипывает кожу. И взял из тарелки креветку. Она еще шипела и обжигала пальцы. Он сунул ее прямо в рот. А белоснежные зубы впились в креветку. Он проглотил ее. Его горячий взгляд скользил по сочным, мягким изгибам тела Даллас.

— Восхитительно! — Он широко улыбнулся. — Вы очень талантливы.., леди.

— Кто вы? — спросила она тихим изумленным голосом.

— Ваш гость, — сказал он. Взял вторую креветку и быстро проглотил. Было нечто чувственное в поедании креветок и разглядывании Даллас. Он облизал губы:

— Не думал, что я настолько голоден.

Ее испуганные глаза встретились с его глазами — так, будто она коснулась его.

Он ощутил огонь внутри себя. Увидел бешено стучащий пульс на ее шее и почувствовал ее ответное возбуждение.

Он знал женщин, желающих его лишь из-за того, что он кинозвезда. Но сейчас все было по-другому.

Она — его противник, напомнил он себе. Тем не менее она понравилась ему.

— Не бойтесь меня, — проговорил он.

— О, я не боюсь. Ее голос дрожал.

— Боитесь.

Волнуясь, она откинула со лба золотистые волосы. Он по-прежнему смотрел на нее. В жизни она оказалась красивее, чем на фотографиях, которыми его снабдил частный детектив. Он разочаровывался в фотогеничных женщинах, когда встречался с кинозвездами лично.

Она вцепилась в перила лестницы.

Он вспомнил про свои очки и про то, как должен выглядеть. Его план провалится, если она узнает его. На ощупь он схватил с ближайшей полки очки.

— Жаль, что очки не мои, — произнесла она чуть слышно, наблюдая за ним. Она попыталась завязать пустую светскую беседу, дабы избежать неловкого молчания.

— Что?

— Я без очков. Гордон предпочитает меня в контактных линзах.

— Гордон?

— Я думала, что это его яхта.

Она играла своими золотистыми волосами, накручивая прядь на кончик пальца и снова раскручивая ее.

— Ах да, Пауэре. Я и забыл про него. Я случайно повстречал его у причала.

— У вас с ним очень похожие яхты. Извините, что побеспокоила вас. Кристофер приблизился:

— Раньше или позже — мы все равно бы встретились.

Она спустилась на одну ступеньку, но все еще стояла так близко, что он почувствовал ее дыхание — легкое и теплое, касавшееся его шеи. Ее сладкий аромат окружил его. Он ощутил еще больший жар, чем прежде.

— Может быть, это промысел Божий, — вкрадчиво заметил он.

Ее очарованный взгляд обежал его огромные мускулистые руки и грудь, задержавшись там, где его впалый загорелый живот соприкасался с абсолютной белизной ворсистого полотенца. Ее смущенный взгляд заставил каждую клеточку его тела осознать свою наготу самца-мужчины, скрытую под полотенцем.