Наследство Уэстмера - Мэри Николс

– Белла, что ты здесь делаешь?

Он показался ей выше и шире в плечах, чем прежде, и еще красивее, хотя трудно было определить выражение его лица. Он пробрался сквозь толпу и стоял, глядя на нее сверху вниз. Она решила, что он раздосадован, увидев ее здесь. Но какое он имеет на это право?

– Я могу спросить тебя о том же, – ответила она, стараясь не обращать внимания на сильное сердцебиение и спазм в груди. Наверное, это от неожиданности встречи, подумала она.

– Спросить-то ты можешь, но это не означает, что я отвечу.

– Конечно, не ответишь, потому что тебе не следует слушать подстрекательские речи… Ты ведь должен быть в Уэстмере.

– Да? Интересно – зачем? – Он вдруг ухмыльнулся.

Белла могла бы ему сказать, предупредить о плане деда, но передумала. Его светлость желает, чтобы все об этом услышали одновременно, и рассердится, если она предвосхитит его сообщение.

– Если хочешь узнать, тебе придется поехать туда.

– Ясно, что это имеет отношение к наследству, а поскольку мне ждать нечего, то в моем присутствии смысла нет.

– Если ты откажешься, то проявишь невежливость…

– Невежливость. – Он рассмеялся. – «Прошу незамедлительно посетить» – это что, пример исключительной вежливости?

– Да просто у дедушки такая манера изъясняться. – Она помолчала. – Если ты не собираешься к нему ехать, то почему ты в Илае?

– Например, чтобы навестить тебя.

– Меня? – изумилась Белла.

– Разве я не могу навестить хорошенькую молодую кузину?

Она смущенно засмеялась от этого комплимента.

– Не разыгрывай меня.

– Вовсе нет. Меня разбирает любопытство. Почерк не похож на твой обычный, и бумага в пятнах от слез. Я испугался, что его светлость при смерти. Это действительно так?

Белла немного успокоилась – значит, его волнение связано с ней, а не с наследством.

– Нет-нет, – ответила она. – Его мучает подагра, как обычно.

– Тогда в чем дело?

– Он тебе сообщит.

– Если я приеду, – сказал Роберт. – Он знает, что тебя никто не сопровождает?

– Мне никто не нужен. Я живу здесь всю жизнь и все меня знают, так что никакой опасности нет.

– Ты так думаешь? – Он оглядел толпу. Все смотрели на них с подозрением, включая высокого седовласого старика, который прекратил говорить, дожидаясь, когда внимание будет обращено только на него. Раздался недовольный ропот. Если бы собравшиеся признали в Белле внучку самого богатого землевладельца в округе, то вполне могли бы перейти к действиям. – Езжай домой, Белла, – сказал Роберт. – И забудь о том, что ты вообще видела этих людей.

– Почему? – рассердилась она. – Я слышала, что говорил тот мужчина. И ты тоже слышал. Как ты думаешь, что они предпримут?

– Не знаю. – Он, правда, собирался как раз все разузнать, но тут появилась Белла, и теперь он сомневался, что это ему удастся. Да и Белле угрожала опасность. Держа одной рукой уздечку Дымки, другой он подхватил Беллу и посадил в седло. Очутившись на лошади таким неэлегантным образом, она собралась было высказать ему свое недовольство, но вовремя одумалась, увидев враждебный настрой толпы.

– А ты? Ты тоже поедешь? – спросила Белла, вставив ноги в стремена и подобрав поводья.

– Нет – Он резко хлопнул кобылку по крупу. Роберт наблюдал, как Белла скачет по дороге, до тех пор, пока она не скрылась из виду.

Въехав в ворота Уэстмер-Холла, Белла вздохнула, подумав, сколько еще времени это место будет ее домом, если она откажется подчиниться деду. Уэстмер-Холлу было сто пятьдесят лет, и он представлял собой огромное прямоугольное сооружение, построенное из камня, взятого с руин разрушенного аббатства, и кирпича, привезенного из Питерборо. Ступени вели к высокой и весьма древней дубовой двери, тоже взятой из аббатства. Фасад был обращен на восток, весь особняк окружали подстриженные лужайки и клумбы, а множество окон блестели в лучах солнца.

Белла отвела Дымку на конюшню и вошла в дом через заднюю дверь. В ответ на вопрос деда она ответила, что не смогла найти в Илае работников.

– Зачем было ехать в Илай? В деревне полно людей.

– Я пошлю туда Джоллиффа. – Белла ничего не сказала ни о сборище, на которое попала, ни о встрече с Робертом. Интересно, появится он сегодня днем?

Первым прибыл Джеймс Тренчард, живущий всего в пяти милях, в Истмере. У него был такой вид, словно он только что вернулся с поля.

– Надеюсь, это не займет много времени, – сказал он, пока Джоллифф снимал с него коричневое суконное пальто и плоскую шляпу. Его брюки из грубой кожи, башмаки и гетры были измазаны грязью. Хорошо, если это всего лишь грязь со двора фермы, а не что-нибудь похуже, подумала Белла. – Так в чем же дело все-таки? Старик не заболел, надеюсь?

– Нет, он на удивление бодр, за исключением его подагры. Пожалуйста, проходите в гостиную. Джоллифф принесет вам перекусить, пока вы ждете.

– Жду?

– Остальных – графа де Курвиля, сэра Эдуарда и капитана Хантли.

– А, семейный совет, да?

– Что-то вроде этого. А теперь простите меня…

Белла с облегчением его покинула. Она не удивится, если он первым откликнется на предложение деда. Возможно даже, что он будет единственным. Неужели ей придется принять его предложение, если оно последует? Прошло два года после смерти его жены, и двум маленьким дочкам нужна мать. Белле было их жалко, но от мысли о браке с ним ее бросило в дрожь. Она ничего не имела против фермеров, особенно таких усердных, как Джеймс, но… На свою внешность внимания он не обращал, и Белла сомневалась, принимает ли он вообще ванну. Что касается его дома… Он, конечно, неплохой, но поскольку его убирает всего одна приходящая прислуга, то там наверняка жуткий беспорядок. Ее ожидает трудная работа, помимо воспитания девочек. Тут и речи нет ни о любви, ни о нежности.

Белла пошла на кухню посмотреть, как повариха справляется с обедом, который подадут после того, как граф объявит свой ультиматум. Обед обещал стать большим испытанием. Когда Белла вернулась в гостиную, там уже находился Эдуард.

Он стоял у окна, глядя в сад, но повернулся на ее шаги. Он не был так высок, как Роберт, но тоже красив, хотя черты лица у него были потяжелее. Коричневый сюртук – безупречного покроя, светло-коричневые брюки заправлены в блестящие, словно зеркала, ботфорты с кисточками, волосы коротко подстрижены, а шейный платок повязан безукоризненно. Все выглядело сдержанно и элегантно.

– Белла, – произнес он, поклонившись. – Надеюсь, ты здорова?

– Да, Эдуард. Спасибо. – Она чувствовала себя весьма неловко, зная, что предстоит, но попыталась скрыть волнение за хорошими манерами хозяйки. – За твоими лошадьми присмотрели?