Знак Зорро - Джонстон Мак-Кэллэй

Капрал перевел дыхание, а толстый хозяин почти уже готов был начать говорить, но воздержался, когда сержант Гонзалес бросил на него пронизывающий взгляд.

- Могло ли быть что-либо более дьявольское? - горячился Гонзалес. - Я должен был сражаться и все же получил бы осколок свинца в тело, если бы усилил нападение. Случался ли когда-нибудь подобный фарс? Вот каков этот молодчик. Когда-нибудь я встречу его, когда он не будет держать пистолета - и тогда...

- Но как же он ушел? - удивился кто-то в толпе.

- Он услышал стук в дверь. Угрожая дьявольским пистолетом, заставил меня бросить шпагу в тот дальний угол, кинулся к окну и выпрыгнул. А как могли мы в темноте найти его или его следы сквозь завесу дождя? Но теперь я решился. Утром пойду к капитану Рамону и попрошу освободить меня от всех других обязанностей, позволить мне взять несколько товарищей и пуститься в погоню за этим прекрасным сеньором Зорро. Ха! Мы поохотимся за лисой.

Возбужденная толпа около двери внезапно раздвинулась. Дон Диего Вега поспешно вошел в таверну.

- Что я слышал? - спросил он. - Говорят, что сеньор Зорро нанес сюда визит?

- Совершенно верно, кабальеро, - ответил Гонзалес. - Мы разговаривали здесь с этим головорезом. Если бы вы остались тут вместо того, чтобы идти домой и работать с секретарем, то видели бы все происшествие.

- А вы разве не были тут? Не можете ли вы рассказать мне? попросил дон Диего. - Но, прошу вас, не окрашивайте чересчур в кровавый цвет ваш рассказ, я не могу понять, почему люди должны быть такими насильниками. Где же труп разбойника?

Гонзалес задыхался от негодования; толстый хозяин отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Капрал и солдаты подхватили кружки с вином, чтобы быть занятыми в эту затруднительную минуту.

- Дело в том, что здесь нет трупа, - сказал наконец Гонзалес.

- Бросьте скромничать, сержант! - воскликнул дон Диего. - Разве я не ваш друг? Ведь вы же обещали рассказать мне все, что с вами произойдет в случае встречи с этим головорезом. Понимаю, вы щадите мои чувства, зная, что я не люблю насилия, но все же я жажду узнать подробности, так как вы - мой друг - дрались с этим молодцом. Как велика была награда?

- Клянусь святыми! - злобно воскликнул Гонзалес.

- Полноте, сержант. Начинайте рассказ. Хозяин, дайте всем нам вина, чтобы мы могли отпраздновать это событие. Ваш рассказ, сержант! Покинете ли вы армию теперь, когда вы заслужили награду, купите ли вы гациенду и женитесь ли вы?

Сержант Гонзалес снова задохнулся и ощупью потянулся за кружкой с вином.

- Вы обещали, - продолжал дон Диего, - рассказать мне обо всем происшествии слово в слово. Разве он не говорил этого, хозяин? Вы заявили, что расскажете, как вы играли с ним, как вы смеялись над ним, покуда сражались, как вы заставили его отступить и как пронзили его.

- Клянусь святыми! - заревел сержант Гонзалес; слова вырывались у него подобно раскатам грома. - Это выше сил человеческих. Вы, дон Диего, мой друг...

- Скромность не идет вам в данном случае, - сказал дон Диего. - Вы обещали рассказ, и я хочу слышать его. Как выглядит сеньор Зорро? Заглянули ли вы в его мертвое лицо под маской? Это, должно быть, кто-нибудь, кого мы все хорошо знаем. Не может ли кто-то из вас рассказать мне подробности?

- Вина, или я задохнусь! - взревел Гонзалес. - Дон Диего, вы - мой близкий друг, и я скрещу шпагу со всяким человеком, который унизит вас, но не испытывайте меня слишком сегодня.

- Я отказываюсь понять, - сказал дон Диего. - Я только прошу вас рассказать мне историю сражения; как вы высмеивали его, когда дрались, как вы загнали его по своему желанию и как, наконец, покончили с ним, пронзив его.

- Довольно! Я слишком оскорблен! - закричал громадный сержант. Он проглотил вино и далеко отшвырнул кружку.

- Может ли это быть, чтобы вы не выиграли сражения? - спросил дон Диего. - Но, конечно, этот прекрасный разбойник не мог устоять против вас, мой сержант. Каков же был результат?

- У него был пистолет.

- Почему же вы не отобрали его и не всадили ему в горло. Но, должно быть, вы так и сделали? Вот еще вино, сержант. Пейте.

Но сержант Гонзалес прокладывал себе дорогу через толпу у дверей.

- Я не могу забывать своих обязанностей, - сказал он. - Я должен поспешить в гарнизон и донести обо всем случившемся коменданту.

- Но, сержант...

- Что же касается этого сеньора Зорро, то он встретится с моей шпагой, прежде чем я умру, - обещал Гонзалес. Потом со страшным ругательством он выбежал на дождь, впервые в жизни допустив, чтобы обязанности прервали его удовольствие и заставили бы бежать от хорошего вина. Дон Диего улыбнулся, повернувшись к камину.

Глава V

УТРЕННЯЯ ПОЕЗДКА

На следующее утро буря прекратилась. Ни одно облачко не затемняло прекрасного голубого цвета неба. Солнце было яркое, и листья пальм сверкали в нем, воздух был живителен, струясь вдоль долины с моря.

Утром дон Диего вышел из своего дома в село, натягивая кожаные перчатки для верховой езды, и остановился на мгновенье, поглядывая через площадь на маленькую таверну. Из-за дома слуга индеец вел его лошадь.

Хотя дон Диего не скакал галопом через холмы вдоль Эль Камино Реаль, подобно идиоту, но все же он обладал прекрасным скакуном. Животное отличалось живостью, быстрым ходом и выносливостью, и многие юноши желали бы купить его, но дон Диего не нуждался в деньгах и хотел сохранить лошадь за собою.

Седло было тяжелое, и на поверхности его было больше серебра, чем кожи. Уздечка была также отделана серебром, и с боков ее висели кожаные шарики, украшенные полудрагоценными каменьями, которые сверкали в ярком солнечном свете, свидетельствуя всему миру о богатстве и престиже дона Диего.

Дон Диего стал садиться на лошадь, а около десятка человек, шатавшихся по площади, наблюдали за ним, силясь скрыть насмешливые улыбки. В те времена было принято, чтобы юноша, прыгнув с земли в седло и подхватив поводья, вонзил в бока лошади длинные шпоры и исчез бы в облаке пыли, и все это должно было сливаться в одном движении.

Но дон Диего садился на коня так же, как он делал и все остальное, - без поспешности или увлечения. Туземец держал стремя, и дон Диего продел в него носок сапога, потом собрал поводья в одну руку и вскочил в седло с таким видом, как будто это была не малая задача.

После этого туземец поддержал другое стремя, направил в него второй сапог дона Диего и отошел, а хозяин назвал великолепное животное по имени и медленно тронулся по краю площади на север. Достигнув дороги, дон Диего пустился рысью и, миновав таким образом несколько миль, пустил лошадь медленным галопом.

Люди работали на полях и огородах, туземцы пасли стада. Время от времени дон Диего проезжал миме громоздкой повозки и кланялся тем, кто был в ней. Один раз молодой человек, которого он знал, галопом промчался мимо нега, направляясь в село. После того как он проехал, дон Диего остановил лошадь, чтобы отряхнуть пыль со своей одежды.

В это ясное утро его одежда была более великолепна, нежели обыкновенно. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы оценить богатство и положение ее обладателя. Дон Диего одевался с большой тщательностью, делая выговоры своим слугам, если новый серапэ был недостаточно хорошо выглажен, и тратя много времени на чистку сапог.

Он проехал расстояние в четыре мили и, затем, свернув с большой дороги, направился по узкой, пыльной тропинке, которая вела к группе зданий, находившихся на некотором расстоянии у склона горы. Дон Диего Вега намеревался посетить дона Карлоса Пулидо.

Этот самый дон Карлос претерпел многочисленные превратности судьбы в течение нескольких последних лет. Когда-то по положению, богатству и происхождению он был первым после отца дона Диего. Но сделал ошибку, примкнув не к той политической партии, к которой следовало, и вследствие этого лишился части своих обширных земельных владений, а собиратели податей надоедали ему от имени губернатора до тех пор, пока от его прежнего богатства не остались лишь жалкие крохи; но унаследованное им достоинство рода сохранилось при нем.

В это утро дон Карлос сидел на веранде гациенды, раздумывая над временами, совсем не соответствовавшими его вкусу. Жена, донья Каталина, возлюбленная его юности и всей жизни, была дома и отдавала приказания слугам. Единственная дочь, сеньорита Лолита также была там и перебирала струны гитары, мечтая, как только может мечтать восемнадцатилетняя девушка. Дон Карлос поднял поседевшую голову и взглянул на вившуюся вдали тропинку. На ней он увидел небольшое облако пыли. Оно подсказало ему, что к гациенде приближается какой-то одинокий всадник, и дон Карлос с боязнью ожидал прибытия еще одного собирателя податей.

Он заслонил рукой глаза и стал внимательно следить за приближавшимся всадником. Заметив, что тот едет не спеша, он вдруг обрадовался, потому что увидел, как солнце сверкало на серебре седла и уздечки, а он знал, что при исполнении своих обязанностей военные не пользовались такой богатой упряжью.