Монастырь потерянных душ - Джен

Я села на кровать. Явственно билось сердце. Ритм ударов. Ритм пятен. Сложно было сказать, каким способом достигался такой световой эффект. Если б луна светила в окно, была бы сплошная дорожка, размытая ближе к стенам и постепенно тающая к концу.

Задумчиво я глядела на два обманчиво мокрых пятна в моей комнате. Потом поднялась и высунулась в коридор еще раз. Цепочка пятен начиналась немного раньше, чем моя дверь. Они выглядели естественно и спокойно, несмотря на непроясненность причины, их породившей.

Я оделась, и, запрещая себе их считать, быстро вышла на улицу. На ступеньках тоже лежала парочка. Деревянный, до блеска натертый пол. Но не до такого же блеска! На потолке никаких дыр не просматривалось.

На улице пятен не было. Правда, небольшая лужа под деревом блестела очень похоже.

Из-за фонаря. Я отошла в место потемнее и посмотрела на небо. За рваными краями туч угадывалось нечто светлое. Действительно, луна.

Возвращаться мне не хотелось.

Деловым быстрым шагом я дошла до калитки, открыла, спустилась… ступенек на пять. Потрогала, сухо ли. Села.

Камень высох, значит, на подоконник капало не с неба, а с крыши.

Четкое изображение Монастыря и происходящего в нем во мне не выстраивалось. Что я здесь делаю? Я не знаю. Знать — это прерогатива тех, кто проводит эксперимент.

А мне, подопытному животному, можно не беспокоиться. В любом случае, исследование таких масштабов должно иметь большой смысл, и можно гордиться тем, что я в нем участвую.

Я сидела еще минут сорок, пока окончательно не успокоилась. Потом пошла спать.

Пятна исчезли.

Запись шестая

Колокол разбудил в восемь утра. Сегодня все были в монастырской одежде, но на некоторых она смотрелась чужой. Парень с усталым лицом смахнул светлую челку со лба.

Нами занялся младший монах. Попросил встать в шахматном порядке.

— Сейчас я вам покажу основу движения.

Он двигался так. Переносил вес тела на одну ногу, делал шаг свободной другой, перекатывался всей тяжестью, только потом перемещал первую. Сначала останавливался, чтобы мы могли отследить. Потом перестал прерываться, и движение превратилось в одну извилистую линию с возвышениями и впадинами.

Невольно мы принялись подражать. Получалось не очень.

— Согните ноги в коленях.

Так, действительно, было легче. Мы занимались, наверное, полчаса, забывая о завтраке, который нам не принесли.

— На втором этапе подключаются руки. На третьем тело растягивается, оставляя следы. На четвертом дыхание. На пятом можно закрыть глаза.

Я не совсем понимала, что он говорит. Стремилась найти правильный путь. Иногда — три, четыре шага подряд — меня что-то подхватывало и несло. Потом линия обрывалась. — … теперь можно медленно, осторожно остановиться.

Я застыла вместе с другими. Было неудобно стоять. Сменила позу, расслабилась.

Младшего монаха с нами не было.

Зато пришел старший.

— Сядьте, пожалуйста, в круг.

Сам опустился на камни, подавая пример. Не старый, он как будто жил год за два: глаза старше лица.

Мы кое-как уселись. Некоторые явно тосковали по мягким креслам в зале с мозаикой.

— Полагаю, вы уже задавали себе вопрос, что здесь происходит. Могу сказать, что наше исследование связано с феноменом групповой динамики, если вам это что-то говорит. Теперь о том, что вы будете делать. В ближайшее время вашим основным занятием станет создание личной истории. В Монастыре нам не важно, как вы реально жили до попадания сюда. Вы должны придумать собственную жизнь от рождения и до эксперимента. В реальной жизни у вас было много событий, которые не имели особого значения. В новой версии этого быть не должно. Ваша личная история должна быть такой, чтобы вы могли, скажем… отрубить за нее свою руку.

Я вообразила как обрушиваю топор на свою левую кисть и поморщилась.

— Да-да, представьте это как следует. А теперь представьте ситуацию, в которой будет все равно — расстанетесь вы с рукой, или нет. Более того — когда расстаться с рукой предпочтительнее.

Не получалось. Я усомнилась, что у кого-нибудь это выйдет так сразу.

— Скорее всего, ваша новая история будет вырастать медленно. Запомните: в ней не должно быть фальши. Она должна быть для вас более органичной, чем реальная жизнь.

Естественно, вам придется придумать себе новое имя. Оно должно быть таким, чтоб его не было стыдно назвать. В этом кругу. И другим посетителям Монастыря, если таковые будут. Вам также не должно быть стыдно за какие-либо факты новой истории.

Как только у вас что-то появится, в чем вы уверены, вы можете начать об этом рассказывать. Я не знаю, насколько новая история будет совпадать с вашей реальной жизнью, это зависит от вас. Но, как вы понимаете, если вы сочините историю, которая окажется всего лишь усовершенствованным вариантом реальности, это будет выглядеть глупо и неестественно. Лучше всего, если вы начнете с нуля.

Вы можете включить воображение на полную силу, но имейте в виду: те, с кем вы будете говорить о себе, должны поверить в ваш рассказ. Доверие других сделает вас сильнее.

Нельзя сказать, что я никогда не придумывала сказок о себе. Но сейчас стало ясно, что ни одна из них меня не устраивает — настолько, чтобы я поделилась с Монахом, или с кем-то из… этих.

— Ваша история, в случае успешной работы, тоже будет давать вам силу. Не торопитесь. Позвольте ей вырасти, будто дереву. Надеюсь, вам все понятно, поскольку вопросов я по-прежнему не принимаю.

Мы сидели с сосредоточенными и несколько напряженными лицами. По некоторым было видно, что у них внутри начался бурный процесс. Я испытывала смятение. Придумать увлекательную фантастическую историю — это одно. Придумать историю стопроцентно сильную… в это я верила очень слабо. Тем более, речь идет обо мне, и рассказывать придется от первого лица.

— С этого момента, — продолжил Монах, — я разрешаю задавать вопросы друг другу по поводу вашей жизни. Естественно, вы должны отвечать в соответствии с новой историей. Так же у вас есть право не отвечать, и даже оборвать контакт с человеком, если что-то вас не устраивает. Вежливыми вы быть не обязаны. Но если вы дадите ответ, и почувствуете, что вам от этого становится хуже, то — либо выкручивайтесь, либо признайтесь, что соврали и начинайте придумывать снова нечто более настоящее. Желательно, чтобы вопросы тоже соответствовали вашему новому образу и вашему новому имени. Не задавайте вопросов, от которых вам станет плохо. Насчет системы контроля за вашими разговорами я ничего не скажу, но вы сами понимаете, что если начнете рассказывать о реальной жизни вместо придуманной, это рано или поздно всплывет. Нарушители устраняются из Монастыря.