Посланники магии - Джулия Смит

Если это правда, то меня вы, должно быть, боготворите.

Хедрик направился к камину, края его темно-зеленой мантии мягко зашелестели по старым половицам. Прошептав какие-то слова, разжег огонь, поставил кипятиться воду, затем развязал перетянутый веревкой мешок в углу, извлек оттуда два пакетика селваллинского чая, положил их в небольшие чашечки и, когда чайник закипел, налил в них воды. Воздух наполнился приятным апельсиновым ароматом.

Атайя обхватила озябшими ладонями горячую чашку и уселась в обшарпанное деревянное кресло напротив Хедрика, искренне радуясь выдавшейся возможности передохнуть. Вот уже несколько часов они с учителем находились в заброшенной полуразваленной башне, тщательно занимаясь проверкой и тренировкой ее способностей применять погодные заклинания. В те времена, когда в Ат Луане еще не было замка Грендол, эта башня использовалась как обзорный пункт. Она располагалась на пустынной равнине к северо-западу от города и прекрасно подходила для проведения подобных занятий, ведь поблизости не было ни пашен, ни крупных поселений, за исключением крохотной деревушки. Проливные дожди, вызываемые время от времени учениками Хедрика, доставляли неудобства лишь ее нескольким жителям. Но старый учитель всегда заботился о том, чтобы после занятий на протяжении нескольких дней здесь светило солнце.

Теплый чай подействовал на Хедрика смягчающе: старик сложил руки на коленях и улыбнулся Атайе.

— По правде сказать, таких мощных грозовых заклинаний я не видывал за всю свою жизнь. В твоем возрасте даже я не способен был на подобное.

Атайя ничего не ответила. Редкие похвалы Хедрика всегда сопровождались отрезвляющей дозой критики. И этот случай не явился исключением. Вскоре улыбка исчезла с губ старика. Он затих и, прищурив взгляд, стал сосредоточенно рассматривать глиняную чайную чашку.

— Я знаю, ты нервничаешь в преддверии сегодняшнего вечера, Атайя, но с подобными чувствами должна справляться. Они мешают работе колдуна. А потенциальный враг никогда не будет ждать, пока ты успокоишься. Враг нападает внезапно. Научиться контролировать свои эмоции — одна из твоих основных задач.

— Не каждый день приходится представать перед самим Советом мастеров, — сказала Атайя, уставившись в чашку с чаем. — Не могу поверить, что вы так обошлись со мной — сообщили столь важную новость только сегодня утром!

— Что? Ты вообще потеряла бы способность концентрироваться, скажи я тебе об этом за несколько дней. Вспомни, что случилось по твоей милости с бедным деревом! Скорее я вообще не должен был ничего говорить тебе.

Плечи Атайи беспомощно опустились. Даже строгость и жесткость Хедрика во время занятий казались пустяками по сравнению с перспективой провести вечер под пристальным рассмотрением представителей Совета мастеров. Это собрание могущественных колдунов всегда представлялось девушке чем-то нереальным, неким мифом — о чем болтали многие, но чего практически никто не видел. Таким же она рисовала в своем воображении Господа Бога или Царствие небесное.

Она знала лишь одного члена Совета — Хедрика. Об остальных же можно было судить лишь по слухам. По-видимому, попасть в Совет очень непросто и крайне престижно. Колдун Родри видел вступление в ряды мастеров основной и единственной своей целью. Он пошел ради этого на совершение запрещенного обряда и собирался принести в жертву ее собственную жизнь и жизнь Джейрена, только это ему не удалось. Вот уже целых шесть месяцев его нет в живых, но Атайе никогда не забыть, как страстно он желал заполучить звание мастера.

— О чем они станут спрашивать меня?

Хедрик допил остатки чая и отставил чашку.

— Я уже сообщил, что ты планируешь в один прекрасный день вернуться в Кайт и начать работу по улучшению жизни лорнгельдов. Полагаю, тебя расспросят подробнее о твоих намерениях. И не стану скрывать от тебя, Атайя, — добавил Хедрик обеспокоенно, — один из членов Совета очень недоверчиво относится к твоему прошлому. Я имею в виду обстоятельства гибели Кельвина, а также Родри. Этот мастер не вполне уверен, что все произошло случайно.

Атайя почувствовала прилив жгучей ярости. Если бы чашка с чаем была изготовлена из стекла, то она просто раздавила бы ее, крепко сжав руку от злости и обиды.

— Бред какой-то! Да как ему могло прийти такое в голову? Он считает, что я специально все подстроила?

— Я знаю, все это просто смешно, — ответил Хедрик спокойным, ничего не выражавшим тоном. — Я сказал об этом лишь для того, чтобы тебя не застали врасплох. Я не раз становился свидетелем того, моя дорогая, как бурно ты реагируешь на неприятные для тебя вещи, выходишь из себя, теряешь контроль. Если подобное произойдет на собрании мастеров, то это никому не понравится. Большинство из представителей Совета настроены по отношению к тебе положительно. Я не хочу, чтобы мнение одного из них вызвало в тебе взрыв эмоций.

Атайя закрыла лицо ладонями и покачала головой, чувствуя, что волнение лишь возросло.

— Мне кажется, я не готова к такому испытанию. Нельзя ли отложить собрание еще ненадолго?

— Нет, Атайя. Это невозможно. Я и так уже слишком долго тяну время, и это не нравится Совету. Впервые они захотели увидеть тебя еще осенью, как только весть о смерти Кельвина достигла Рэйки. Но я понимал, что тогда тебе было бы не выдержать их расспросов. Прошло уже четыре месяца. Мастера начинают нервничать.

Атайя открыла было рот, но тут же закрыла его, прекрасно сознавая, что протестами ничего не добьешься. Когда-то она упрямо и раздраженно отказывалась обучаться магии. Как хорошо, что ее сумели переубедить.

Хедрик медленно наклонился вперед — скрип расшатанного дубового стула прозвучал как-то зловеще, напоминая хруст старых костей. Он еще не произнес ни единого слова, но Атайя почувствовала, как по спине побежали мурашки: сейчас старик затронет ту тему, которую оба они старательно избегали с самого утра.

— А как у тебя дела с другим заклинанием? Тем, что я просил подготовить к сегодняшнему дню?

Внезапно Атайе стало холодно, словно в маленькую комнатку кто-то специально напустил леденящего ветра. Руки покрылись гусиной кожей. Она поклялась, что никогда в жизни не будет применять это заклинание с того самого первого и единственного раза, когда к нему пришлось прибегнуть. Огненные зеленые ленты, появившиеся случайно из ее пальцев, оказались смертельными для Кельвина — как ужасающе отчетливо всплыли они в ее памяти: злобно обвивающие тело отца, потрескивающие, неумолимые, безжалостные, выпивающие из него все жизненные силы. Тогда она сделала это не сознательно и не знала, как остановить страшную силу. Поэтому просто вынуждена была наблюдать за корчившимся от боли отцом, умолявшим о пощаде. Если бы кто-нибудь рассказал ей, что делать! Заклинание нарушилось тогда благодаря ворвавшемуся в палату брату, но к тому моменту король уже находился на грани смерти. Не прошло и двух часов, как он скончался, а Атайя покинула замок с тяжелым камнем на сердце, камнем, который ей суждено носить всю оставшуюся жизнь.