Воплощение замысла - Аркадий Свердлов

Чуть стемнело, переправа началась и на нашей трассе. Это была адская работа. Под бомбежками, артиллерийским огнем корабли и суда подходили к причалам, быстро принимали людей, чтобы тотчас отойти в море. Изводила вражеская авиация. Мне то и дело приходилось вызывать истребители. Работали все без отдыха - и экипажи кораблей, и летчики нашей неутомимой 9-й эскадрильи - и так до 16 ноября, пока не был перевезен через пролив последний боец.

Всего несколько дней продолжалась эвакуация. Но пережил я за это время, пожалуй, больше, чем за всю свою прежнюю службу...

26 ноября наши войска перешли в контрнаступление под Тихвином. Стало известно, что готовит наступление наш правый сосед - Южный фронт. В этой операции должна участвовать и флотилия. Можете представить, с каким подъемом мы восприняли эту новость.

Началось с того, что нам приказали перебросить морем 106-ю стрелковую дивизию с Таманского полуострова в район Приморско-Ахтарской. 22 и 23 ноября канонерская лодка "Дон", четыре тральщика, три парохода, буксир "Никополь" с баржой и самоходная шаланда "Гардиния" занимались этой перевозкой. Их прикрывали с воздуха истребители нашей 87-й авиаэскадрильи. Рейсы были трудные - море у берега и акватории портов уже покрывались льдом.

Тем временем мы в штабе прикидывали, чем еще можем помочь сухопутным войскам. Было известно, что наступать они будут с трех направлений: к западной окраине Ростова пойдет 37-я армия, восточное, через Большие Салы, - 9-я армия, а с северо-востока и юго-востока тремя группами - 56-я армия. Именно с ней, с этой армией, мы должны взаимодействовать. Но каким образом? Устье Дона замерзло, корабли здесь превратились в неподвижные батареи. Было решено направить сюда 40-й отдельный артдивизион майора И. Б. Яблонского с орудиями на механической тяге. Таким же "кочующим" дивизионом Яблонский командовал под Одессой. И хорошо там воевал. Решено также использовать и стационарную батарею No 661 старшего лейтенанта П. И. Желудько. Она стоит в районе Азова, но ее дальнобойные орудия достают до Таганрога. И все же артиллерия без стрелковых подразделений мало что сделает, а у нас всего один батальон морской пехоты. Он растянут на большом участке, и снимать его с места нельзя: оголим оборону побережья.

- Сформируем новый отряд морской пехоты, - сказал командующий. - Хотя бы небольшой, человек триста.

Подбирать людей решили, как уже не раз бывало, на кораблях и в береговых частях. Начальник организационного отдела майор М. И. Перебасов предложил обычный прием - спустить разнарядку на корабли и в подразделения, и завтра же краснофлотцы прибудут.

- И окажутся в отряде случайные люди, - вмешался в разговор военком штаба А. Ф. Михайлов. - Командиры поступят по поговорке: на тебе, боже, что мне негоже. Будь моя воля, я объявил бы набор добровольцев. Дело большое затеваем, пусть и идут на него самые сознательные и достойные.

На том и порешили. Повсюду началась запись добровольцев. Людям, конечно, пока ничего не говорили, кроме того, что они будут воевать на суше.

Как и следовало ожидать, записавшихся оказалось во много раз больше, чем требовалось. Прямо на месте решали: кого отпускать, чтобы и люди хорошие попали в отряд, и боеспособность кораблей и подразделений без них не пострадала. Отряд получился на славу, молодец к молодцу. Встал вопрос о командире. Неожиданно для меня командующий назвал имя старшего политрука Ц. Л. Куникова.

- Комиссаром? - спросил я.

- Нет, командиром.

- Что, у нас строевого командира не найдется?

- А зачем искать? Я уверен, что Куников отлично справится.

Цезарь Львович Куников прибыл к нам из Москвы с небольшим подразделением, носившим непривычное для нас название ОВЗ - отряд водных заграждений. Отряд состоял сплошь из добровольцев с московских предприятий, сумевших, несмотря на броню, напроситься в действующую армию. К таким "беглецам от брони" относился и сам основатель и командир отряда Куников инженер и журналист, редактор столичной газеты "Машиностроение". Со своими друзьями В. С. Богословским и В. П. Никитиным он набрал людей, раздобыл легкие катера, вооружил их пулеметами. Под Москвой повоевать довелось недолго - реки замерзли. Добились, чтобы направили па юг. Так и прибыли к нам вместе с экипажами семь катеров на грузовиках с прицепами. Мы включили их в состав Отдельного Донского отряда. Куниковцы совершили несколько рейдов по вражеским тылам, примыкавшим к рекам. Но ранний ледостав и у нас помешал их действиям.

- Куников привык командовать добровольцами, - продолжал контр-адмирал. - И мы уже знаем, что командир он хороший - умный, чуткий; и убедить, и заставить умеет.

Так старший политрук Куников возглавил отряд моряков-добровольцев. Комиссаром отряда назначили старшего политрука Н. Я. Шкляра, присоединившегося к куниковцам по дороге из Москвы с группой моряков из прекратившей существование Пинской флотилии.

- А вас, Сергей Сергеевич, - повернулся командующий к Прокофьеву, буду просить быть поближе к месту, где все развернется. Поезжайте в Азов. Возьмите с собой надежных товарищей. А мы позаботимся об обеспечении вас связью...

Опять сидим над картой. Сомнение берет: что значат триста человек, когда наступают три армии? Сообща приходим к мысли, что лучше всего моряков послать в тыл противника. Там они со своей напористостью и удалью будут полезнее всего. Подал эту мысль начальник разведки. У него уже есть сведения, полученные от пехотинцев, где удобнее перейти линию фронта. И готовый план: ударить по железнодорожной станции Синявка, что западнее Ростова. Главное, вызвать у гитлеровцев побольше паники, вселить в них страх окружения.

Штаб армии одобрил наш план. Куников и Шкляр получили подробные указания. В день отправки отряда перед краснофлотцами выступили командующий и военком флотилии.

Смотрю на стройные шеренги моряков. Одеты они по-разному: в шинелях, бушлатах, у кого на ногах сапоги, у кого - флотские рабочие ботинки из яловой кожи. Почти все в бескозырках, редко кто в шапках. И командиры - кто в походном реглане, кто в ватнике. В спешке сборов мы не смогли раздобыть теплой одежды. А мороз уже щиплет уши. Лица ребят спокойны, даже улыбки светятся. Неунывающий у нас народ. Какую надо иметь веру в правоту нашего дела, а следовательно, в неизбежность его победы, чтобы вот так бодро, с улыбкой идти в бой, из которого, по всей вероятности, не все вернутся...

Краснофлотцы и старшины, замерев, слушали командующего. Он говорил задушевно, доверительно. Пожелал морякам успеха.

Троекратное приглушенное "ура" пронеслось над притихшей в вечерних сумерках станицей.

В ночь на 27 ноября отряд Куникова по тонкому льду переправился через Дон, скрытно пересек линию фронта. Дал он знать о себе только в хуторе Синявском. Пулеметный взвод лейтенанта Д. П. Козлова струями свинца прошил помещения, в которых спасались от холода гитлеровцы. Пока те выскакивали, занимали места в окопах, открывали огонь по позициям пулеметчиков, стрелковые взводы старшего лейтенанта В. С. Богословского, лейтенантов И. О. Рогальского и Н. Н. Айвазова продвинулись вперед, заняли станцию Синявка и поселок при ней, разрушили два железнодорожных моста и линии связи. Потом моряки отошли к Дону, дождались подхода подвижных; батарей Яблонского и под прикрытием их огня вновь атаковали противника. Следом за моряками перешли Дон стрелковые части.