Воплощение замысла - Аркадий Свердлов

Бои развертывались тяжелые. И не только на суше. Пользуясь выходом к Керченскому проливу, гитлеровцы вводили в Азовское море все больше кораблей. На борьбу с ними нам приходилось выделять корабли и авиацию (к тому времени мы немного разбогатели - нам добавили эскадрильи бомбардировщиков и штурмовиков).

Еще теснее стало боевое содружество с сухопутными соседями. Был разработан план взаимодействия при обороне побережья. Он предусматривал удары с моря и воздуха по коммуникациям противника и скоплениям его судов в портах Мариуполя и Таганрога. Важно было не давать ему перебрасывать войска морем. Этой же цели служили минные постановки. Особое внимание мы уделили системе огневой поддержки частей, действующих на побережье.

Мне довелось докладывать этот план командующему Северо-Кавказским фронтом Маршалу Советского Союза С. М. Буденному. В кабинете находился и его заместитель по морской части адмирал И. С. Исаков, заместитель наркома ВМФ.

Маршал рассмотрел план и приложенную к нему карту. Придирчиво оценивал расположение стационарных и подвижных батарей, рубежей обороны, кораблей, которые мы сосредоточивали на реках - Дону и Кубани. Спросил о калибре орудий на кораблях. Когда я ответил, вздохнул:

- Слабоваты пушечки. Да и мало их.

- Зато они в умелых руках, - вмешался И. С. Исаков. - А вы знаете лучше нас, что меткий выстрел сорокапятки иногда значит больше дюжины тяжелых снарядов, пущенных куда придется.

- Это верно. Ну что ж, со всем, что касается взаимодействия моряков с пехотой, я согласен. А море - это уж по вашей части, адмирал.

- Все рассчитано правильно, - отозвался И. С. Исаков. - План разработан с учетом интересов сухопутных войск и боевых возможностей флотилии, - Иван Степанович повернулся ко мне. - Форсируйте минные постановки. Сейчас это очень важно.

- Ну как, одобрим? - взглянул маршал на адмирала. Тот молча кивнул головой.

"Утверждаю" - крупными буквами вывел маршал в углу карты, проставил дату и расписался.

Сводки тревожили. Наши войска с тяжелыми боями отходили на воронежском и ворошиловградском направлениях. Линия фронта выгибалась к Сталинграду. На нашем направлении бои шли уже на Дону. От таких вестей и до уныния недолго. Иные, случалось, говорили: "Второй год воюем, а дела все хуже..." Военком флотилии сердился:

- Что вы все об отходе и об отходе? Позабыли зиму - Москву, Керчь, Феодосию? Можем мы бить врага! За год он потерял миллионы своих солдат. Видите, уже не в силах наступать по всему фронту, как прошлым летом... Все решает стойкость бойцов и командиров, твердость их духа, умение воевать.

Прокофьев, Лизарский, все работники политотдела дни и ночи проводили на кораблях, на переднем крае у морских пехотинцев, на батареях. Они поддерживали боевой порыв людей, укрепляли их (веру в свои силы. Краснофлотцы, старшины и офицеры флотилии еще теснее сплачивались вокруг ленинской партии. Они хотели идти в бой коммунистами. Только с 28 июня по 31 августа 1942 года, в период защиты военно-морских баз, в партийные организации кораблей и частей было подано 250 заявлений о приеме в партию{3}.

Известно, что главное - это люди, их настрой. Зимой я видел, как бойцы в шторм бросались в ледяную воду, под огнем выбегали на берег, в звенящей на морозном ветру одежде атаковали и побеждали врага. Видел, как, рискуя жизнью, краснофлотцы и старшины спасали свои израненные корабли, чтобы снова вести их в бой.

Верилось, что с такими людьми одолеем любого врага. Жаль, конечно, что у нас мало крупных боевых кораблей, да и малых кораблей не хватает. Но с нашими людьми и нынешний состав флотилии - сила. Важно правильно эту силу использовать. У нас, моряков, большое преимущество - свобода и широта маневра. Мы можем наносить удары там, где враг не ожидает. Мы научились высаживать десанты - и малые, и большие. Научились снимать людей с берега после выполнения ими задачи. А это много значит, когда человек знает, что его не покинут в беде, что командиры, товарищи выручат, спасут.

Командующий по-прежнему требовал от нас, штабистов, одного - думать. Думать, как лучше использовать возможности, которыми мы располагаем, выискивать слабые места у противника, разгадывать его намерения.

Командование торопило с минными постановками. На флотилии не было минных заградителей и миноносцев. Использовали мало приспособленные к этому канонерские лодки, малые охотники, катера-тральщики. Но флагманский минер флотилии капитан 3 ранга В. М. Дубовов и начальник отдела гидрографии капитан 2 ранга А. А. Николаев сумели организовать дело. За несколько дней моряки выставили на основных коммуникациях противника 325 якорных мин. Еще 446 мин поставили на подходах к берегу{4}. По данным морской и воздушной разведки, на наших минах подорвалось 17 вражеских кораблей. Это вынудило гитлеровцев резко сократить перевозки морем и отказаться от высадки десантов на наше побережье.

Когда враг захватил Ростов, мы усилили Отдельный Донской отряд кораблей. В него вошли монитор "Железняков", речные канлодки "Октябрь", "Ростов-Дон", "Серафимович", шесть бронекатеров и два дивизиона речных сторожевых катеров. Сюда же подтянули бронепоезд "За Родину", 40-й отдельный подвижной артдивизион и подразделения морской пехоты.

Моряки сражались на суше вместе с армейскими частями. Когда наши войска были вынуждены оставить северный берег Дона, корабли и подвижные батареи прикрывали огнем переправы, катера перевозили людей и технику. Огонь кораблей и высаженные с них небольшие десанты мешали противнику форсировать реку.

Надо отдать должное штабу Донского отряда кораблей во главе с его начальником капитаном 3 ранга А. А. Ураганом. В сложнейших условиях он обеспечивал оперативное управление силами.

Враг продолжал теснить наши войска. После упорных боев пришлось оставить Азов, выведя из устья Дона корабли. К сожалению, не все. Некоторым из них путь отрезали фермы взорванных мостов. Пытавшиеся пройти под ними бронекатера были расстреляны вражеской артиллерией. Три уцелевшие бронекатера и полуглиссер капитан-лейтенант С. П. Шулик и политрук А. И. Кондрапшин повели вверх по Дону, поддерживая огнем подразделений пехоты, еще сражавшиеся на берегу. Моряки пробивались к реке Маныч, надеясь, что там наши войска. Но и тут был противник. Выпустив по врагу последние снаряды, моряки взяли с собой личное оружие, 24 пулемета и взорвали свои корабли. С боями вышли на железнодорожную станцию Сальск. Здесь метались врачи и сестры. Враг рядом, а на их попечении 450 раненых, и никакого транспорта. Моряки - народ смекалистый. Пригнали вагоны с подъездных путей, разыскали исправный паровоз. В созданную таким образом санитарную летучку погрузили раненых. Моряки устроились на паровозе и в головных вагонах. То и дело спрыгивали на землю, чтобы ремонтировать разрушенный бомбами путь. Так добрались до станции Кавказской, сдали раненых в госпитали и зашагали дальше.