Волки скалятся в тенях - Рената Вотинова

— Им свезло, если это так. Любая смерть лучше того, что творится на Границе.

— Что такого на самом деле сделали полевые врачи, что вас всех отправили к Границе? — Поинтересовался вновь Дмитрий. Он задавал этот вопрос уже пятый, если не десятый, раз, но так и не получил ответ. Оправдание, данное королем, не устроило Дмитрия даже в те времена, когда ему было только семнадцать лет, а его лучший друг потерял отца из-за ссылки полевых врачей.

— Увидели то, что не должны были, — мужчина откупорил ту темную баночку. Из нее несло словно из маленькой конюшни. Дмитрий долгое время прожил на ферме и знал, что это такое. До того, как попасть в тюремные казематы, он частенько захаживал на ферму к родственникам и помогал с лошадьми.

— Один хороший человек попал в самое пекло. Вот мне и интересно, — Дмитрий прикусил язык, когда врач накрыл ожог бинтом с той вонючей мазью. Мужчину каждый раз коробило, когда дело касалось всяких лечебных примочек. Сильную боль он мог выстоять, но это легкое пощипывание, переходящее в зуд, было гораздо страшнее…

— Благодари Истинных Богов и Всевышних за то, что они наградили тебя неведением. Тогда бы тебе не повезло, как в этот раз.

— Думаю, что как раз наоборот. Другой бы человек поступил иначе, будь над ним занесена та суровая рука, — Дмитрий выдохнул, присев, и начал разглядывать желтоватый бинт. Мазь была очень едкой.

— Угли прошлого без толку ворошить, — старик проследил за взглядом своего каждодневного пациента. — Алхимики завезли. Попользуешься несколько дней — и следа не останется.

— Ты веришь, что это алхимики? От кланов уже ничего не осталось…

— Я их видел, — мрачно произнес врач, закрывая баночку. — А тебе пора бы задуматься о работенке, да и о том, как бы отсюда поскорее свалить. Мамаша не любит особого внимания к своей берлоге.

— Да, я уже думал об этом, — Дмитрий почесал затылок. — Но с таким «распрекрасным» досье меня никто не возьмет.

— Я уже говорил тебе о…

— А я говорил, что нет! — Резко прервал старика Дмитрий. — Я не пойду в шайку Лайлы.

— Тебе необязательно воровать или убивать. Достаточно быть мусорщиком, — невозмутимо произнес врач.

— Ага, и покрывать чужие преступления. Да стоит мне переступить порог их притона, туда сразу же нагрянет стража.

— Ты — да, они — нет. Если кто-то из власть имущих протянет свои руки к гончим Лайлы, то тогда поднимется весь преступный синдикат Бьюттерирайта. Ни королю, ни его представителям это не нужно. Тебе легко дали амнистию, так и… — Старик потянулся, похрустев спиной. — Послушай, если бы они не намеревались освобождать тебя, то отправили бы к Границе. Зачем отпускать на волю, а потом посылать собачек тебе на хвост? В королевском совете, по-твоему, сидят одни клоуны?

— Ты сам себе противоречишь, — парировал Дмитрий, не отводя мутный взгляд от доктора. — Говоришь, что мне нужно съезжать, потому что нахожусь под пристальным вниманием, а затем…

— Ай, какой ты внимательный собеседник! — Воскликнул старик и потер залысину. — Просто не хочу, чтобы ты надолго задерживался в подобном месте. У тебя еще есть возможность выбиться в люди, построить хорошенький дом, завести семью…

— Нет, — бескомпромиссно отрезал Дмитрий. — Нет у меня больше семьи.

Последний разговор со стариком вызывал теперь только кислую усмешку. Тогда Дмитрий и представить не мог, что последует совету врача. «— Хотя, — размышлял он. — Деваться все равно некуда». Единственным местом, где на него не тыкали пальцем и не перебегали в противоположный угол, был Притон Гончих.

— Хотя бы не мусорщик, — сам себя поддерживал Дмитрий. Он давно лишился своей главной опоры в этом в вязком болоте — Вивиан. Рыжая озорная девчонка всегда находила нужное словцо, от которого весь остальной мир стихал, окружая их двоих высокими волнами океана. Им было уютно в той одинокой башне, наполненной детским смехом его племянницы. Дмитрий прикрыл глаза, представляя, как Вивиан проводит теплой и вспотевшей от волнения ладошкой по его белесым длинным волосам. Мужчина неосознанно потянулся к голове, но, наткнувшись не на шелк локонов, а на колючий ежик волос, отдернул руку.

Все давно превратилось в прах.

— Сегодня будет шоу, — хрюкнув, за стойку сел лысый здоровяк. — Ты только рот не открывай по чем зря. Сначала я размажу мелюзгу по стенке.

— Меня это не касается, — кинул безразлично Дмитрий, протирая от скуки очередной стакан. Кажется, он начищал его уже в третий раз.

— Да ну? А ты, оказывается, не такой безмозглый, как я думал, — Горошек, Дмитрий припомнил прозвище громилы, расплылся в самодовольной ухмылке. Было видно, что Горошек считал, что видит людей насквозь. Но Дмитрий сомневался в его способностях психолога.

Спорить с мордоворотом было бесполезно, да и у Дмитрия не было никакого желания, поэтому он решил промолчать и подлить тому еще эля, пойло гадкого качества, которое завезли кхины несколько лет назад. Однако такие, как Горошек, быстро пристрастились к нему.

— М-да, папашу сослали, а сыночек все вещает и вещает по этой коробке, — сказал Горошек, еле шевеля языком. — Кому он вообще сдался? Лучше бы чего путевое крутили по этой штуке.

— Чего? — Дмитрий поставил перед мужчиной наполненный янтарной жидкостью стакан.

— Сделай погромче и уши почисть, — после чего Горошек опрокинул в себе очередную порцию эля, а Дмитрий последовал его совету и прибавил звук радио. Из малюсенького аппарата послышался искаженный голос старого товарища. Он не мог не узнать его.

— Это очень смелый шаг: нанимать бывших полевых врачей к себе в больницу, — отчеканила ведущая станции. — Неужто это какой-то протест против королевской воли? Помнится мне, с вашим отцом обошлись несправедливо.

— Я всегда отличался особым безрассудством, — гость программы хохотнул и, судя по шуршанию, поменял позу на сидение. — Да и немного нервничаю сейчас.

Дмитрий понимал, что все это фарс. Человек, который некогда был ему словно братом, никогда не нервничал, всегда держался хладнокровно и стойко.

Казалось, ничто не могло его смутить.

— Но нет, никакого оппозиционного подтекста здесь и в помине не было. Я считаю, что те врачи, которым удалось сбежать с Границы, достойны амнистии. Сухая война надломила всех честных граждан Бьюттерирайта. Мы до сих пор отстраиваем страну, хотя прошло уже не так мало времени. Даже электричество вернулось не во все дома, — голос молодого человека принял печальный и скорбящий оттенок, из-за чего Дмитрия всего скрутило внутри. — Полевые врачи лучшие из лучших. Поэтому их и отправили на передовую, где они могли бы спасти наших солдат.

— То есть это не попытка оправдать собственного отца в глазах людей? — С восхищением спросила девушка,