Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

— А ты-то что делал? Разве что-то другое? — вскричала Катрин в ярости. — Как ты называешь то, что вот уже месяцы делаешь в кровати у Зобейды? Я сама видела, слышишь, своими глазами, однажды ночью, через окно из внутреннего двора!

— Что же ты видела? — высокомерно спросил Арно.

— Я вас видела, тебя и ее, как вы покатились по земле сплетясь в объятиях. Я видела, как ты ее хлестнул, а потом утолил свое желание. Я слышала ваше хриплое, дыхание, слышала, как ты ее ласкал! Вы были как два зверя в лесу! Это непристойно! Ты, правда, был пьян, но я думала, что умру!

— Замолчи! Я не знал, что ты была там! — бросил он ей с великолепной мужской логикой. — Но ты, ты сама, Катрин, что же ты-то делала в Дженан-эль-Арифе? А ведь ты знала, что я рядом, около тебя…

— Около меня? — возразила Катрин в гневе. — Ты был рядом со мной в постели Зобейды? И ты думал обо мне, только обо мне?

— Ты попала в точку! Конечно, нужно было как-то топить ярость, которая охватывала меня при мысли о том, что ты пребываешь в объятиях де Брезе, что ты разговариваешь с ним, улыбаешься ему, протягиваешь ему губы… Тело женщины похоже на бутылку с вином: оно дает миг забытья!

— Твои миги длятся долго! Может быть; были и другие, более достойные тебя способы действовать? — бросила Катрин, забывая о возможной опасности. — Разве ты не мог попытался бежать? Вернуться в Монсальви, к своим, домой?

— Чтобы тебя обвинили в том, что имеешь двух мужей, и сожгли на костре? Ревность не так бы меня мучила, если бы я тебя меньше любил… Я вовсе не хотел видеть, как ты умираешь!

— И ты, — прервала его Катрин, нарочно не замечая признания в любви, — предпочел забыть меня, проводя сладостные часы в этом дворце и в объятиях твоей любовницы. Забыл, что ты-христианский рыцарь! Ты крутишь любовь с неверной, тратишь время на охоту, вино и любовь.. Это вовсе не то, о чем ты писал мне в письме. Если бы я не встретила Фортюна, я дошла бы до Земли Обетованной. Я ведь думала, что, вылеченный или больной, ты найдешм смерть на службе у Бога, если уж не у нашего короля!

— Ты что же, упрекаешь меня в том, что я еще жив?

— Почему ты не делал попыток к побегу?

— Я тысячу раз пытался, но из Аль Хамры не убежишь! Этот утопающий в розах и апельсиновых деревьях дворец лучше охраняется, чем самая надежная наша королевская крепость… За каждым цветком прячется глаз или ухо, каждый куст — это шпион. Впрочем, раз ты встретила Фортюна, он должен был сказать тебе, какое я ему дал поручение, помогая ему скрыться, когда мы выезжали из Толедо…

— Вот именно: он сказал мне, что ты отправил его к твоей матери, чтобы объявить ей о твоем счастливом выздоровлении!

— …и о моем плене в Гранаде. Он должен был тайно — я ведь думал, что ты опять вышла замуж, — сообщить ей настоящее положение вещей, просить ее отправиться к коннетаблю де Ришмону и признаться ему в случившемся, умолять сохранить тайну и взять с него слово рыцаря, что он сделал бы без колебаний, отправить посольство к султану Гранады, чтобы Мухаммад назвал сумму выкупа и вернул мне свободу. Затем под вымышленным именем отправился бы в Землю Обетованную или в папские земли, и никто больше не услышал бы обо мне, по крайней мере, я мог бы вести достойный образ жизни.

— Фортюна ничего мне не сказал об этом! Все, что он смог сделать, это выплюнуть мне в лицо свою ненависть и радость, что ты наконец стал счастливым в объятиях мавританской принцессы, в которую страстно влюбился.

— Болван! И, думая так, ты все же продолжила путь?

— Ты принадлежишь мне, как я тебе, что бы ты там себе ни вообразил. Я от всего отказалась ради тебя, не стала бы я отказываться от тебя из-за другой женщины…

— Что, видимо, придало твоим объятиям с калифом приятное чувство мести, так, что ли? — упрямо бросил Арно.

— Может быть! — допустила Катрин. — Моих терзаний действительно поубавилось, так как, прошу тебя, поверь, Дорога между приютом в Ронсевале, где я увиделась с Фортюна, и этим проклятым городом очень длинная и опасная! Мне хватило времени все передумать, все представить. Моя злая судьба дала мне возможность полюбоваться тобой..

— Не возвращайся все время к одному и тому же! Напоминаю тебе, я все еще жду твоего рассказа!

— Теперь-то зачем? Ты ничего не хочешь слышать, ничeгo не хочешь понять! Я в твоих глазах все равно буду виноватой, так ведь? Хочешь унять угрызения совести? Видно, просто ты больше меня не любишь, Арно! Ты увлечен этой девицей, забыл, что я твоя жена… и что у нас есть сын!

— Я ничего не забыл! — крикнул Арно. — Как же я забуду своего ребенка? Он — часть моего тела, как я — часть моей матери.

Катрин встала, и супруги оказались лицом друг к другу, как два бойцовых петуха. Каждый выискивал слабое место в броне другого, чтобы ранить вернее, но так же, как мысль о Мишеле наполовину обезоружила Арно, упоминание об Изабелле де Монсальви смягчило сердце Катрин. Ей предстояло сообщить сыну о смерти матери. Опустив голову, она прошептала:

— Ее больше нет, Арно… На следующий день после дня Святого Михаила она тихо угасла. Накануне у нее была большая радость: все твои вассалы, собравшись, провозгласили нашего маленького Мишеля господином де Монсальви… Она тебя любила и молилась за тебя до последнего вздоха…

Тяжелое молчание залегло между ними. Его нарушало только быстрое и прерывистое дыхание Арно. Он ничего не сказал. Тогда Катрин подняла голову. Красивое лицо стало каменным. Его застывшее выражение, неподвижный взгляд не передавали волнения, удивления, боли, но тяжелые слезы медленно текли по матовым щекам. Она робко протянула руку, положила ее на руку Арно, сжала ее, жесткую и напряженную, но она не дрогнула.

— Арно… — пролепетала Катрин. — Если бы ты знал…

— Кто остался с Мишелем? — спросил он упавшим голосом.

— Сара и аббат Монсальви, Бернар де Кальмон д'Оль… Есть еще Сатурнен и Донасьена… и все люди Монсальви, которые мало-помалу возвращаются и вновь обретают счастье жизни и радость быть твоими вассалами. Земли ожили, и монахи аббатства строят новый замок у южных ворот, чтобы замок и деревня смогли лучше защищаться, если опять придет враг…

Пока Катрин говорила, колдовская красота, окружающая их, перестала существовать для супругов.