Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

уверенно, — мой брат уехал, и долгие месяцы у нас от него не было никаких известий. Мы в Монсальви надеялись, что он вернется, но он все не возвращался. Тогда я тоже решила пойти к могиле святого, которого ты называешь Сыном Грома. Я надеялась по дороге услышать о брате. Я и услышала о нем: его слуга, который сбежал в тот момент, когда ты взяла в плен Арно, рассказал мне о его судьбе. Я добралась до Гранады, чтобы найти того, кого мы уже оплакивали…

— Я думала, что тебя схватили корсары и продали в Альмерии.

— Я и правда была продана, — солгала Катрин, не сморгнув глазом, потому что не хотела, чтобы Абу-аль-Хайр пострадал, — но только меня захватили не пираты, а люди на границе этого королевства. Я не хотела вдаваться в долгие объяснения перед человеком, который меня купил.

— Какая трогательная история! — заметила Зобейда с сарказмом. — Нежная сестра бросается в путь по большим дорогам вслед за любимым братцем. И чтобы вернее до него добраться, до того самоотверженна, что попадает в постель к калифу Гранады! И там так преуспевает, что становится официальной фавориткой, любимицей всемогущего султана, драгоценной жемчужиной гарема!

— Замолчи! — грубо прервал ее Арно, побледнев. Когда мавританка заговорила о выборе калифа, Арно, обрадовавшись неожиданной встрече, не сразу обратил внимание на смысл ее слов. И только теперь он понял, что они значили. Катрин с тревогой увидела, как гнев приходит на смену его радости. Он повернулся к ней.

— Это правда? — спросил Арно с такой жесткостью, что молодая женщина содрогнулась.

Она слишком хорошо знала, как ревнив Арно, чтобы не пожать при виде того, как сжал он челюсти и как глаза его о запылали темным огнем. Но насмешливая полуулыбка Зобейды вернула ей самообладание. Это было уж слишком! Он видите ли, тоном хозяина задавал ей вопросы перед этой девкой, которая вот уже не один месяц была его любовницей! Она подняла голову и, бросая вызов своему супругу, сказала спокойно:

— Конечно! Нужно же было как-то добраться до тебя. Все способы были хороши.

— Вот как? Кажется, ты забываешь…

— Это ты забываешь, вот что мне кажется! Могу ли я спросить тебя, что ты здесь делаешь?

— Меня взяли в плен. Ты должна была это знать, если ты встретилась с Фортюна…

— Пленник всегда старается освободиться… Что ты сделал, чтобы вернуть себе свободу?

— Теперь не место и не время об этом спорить!

— Это лазейка, которая слишком удобна, и я…

— Замолчи! — оборвала Зобейда Катрин. — Ваши семейные дела меня не интересуют! Вы забыли, где вы находитесь?

Вмешательство оказалось некстати. Арно уже был в руках у демонов гнева:

— А ты-то сама, кто ты, чтобы ввязываться в наши споры? В ваших обычаях, как и в наших, мужчина имеет полную власть над женщиной, которая принадлежит его родне. Эта — из моей семьи, потому что она одной со мной крови, и я имею право спрашивать у нее, как она себя ведет. Ее честь — моя честь, и если она так низко пала…

Жест, которым он сопроводил свои слова, был таким угрожающим, что Катрин инстинктивно отпрянула от него. Крылья носа Арно побелели и вздрагивали, взгляд светился жаждой мести. И Катрин охватила безмерная усталость при виде гневного эгоизма обманутого самца. Он не понимал всех ее мучений, тревог, слез и горестей, всего того, что ей пришлось вынести, пока она сюда добралась. Он увидел во всем этом только единственный факт, только то, что она пожертвовала своим телом и отдалась принцу-поэту…

Скрытая угроза поразила и саму Зобейду. Подобный гнев не мог быть сыгран, и если только что она испытывала некоторые сомнения по поводу этой слишком красивой сестры, свалившейся с неба, то теперь мавританка начинала верить ему и решила оградить себя от гнева любовника. Пусть убьет сестру в порыве смертельной ярости! Калифу останется только смириться перед оскорбленной честью брата. Тонкая улыбка растянула ее прекрасные губы, когда она обернулась к Арно.

— Ты прав, о мой господин! Честь семьи касается только тебя. Я оставляю за тобой право поступать с ней как пожелаешь. Наказывай ее и не бойся гнева калифа. Он сможет понять такого рода месть. И я тебя буду защищать!

Жестом она приказала суданцам уйти и повернулась, чтобы уйти самой. Но тут прибежала Морайма. Старуха бросилась ниц перед принцессой и замерла в ожидании, пока ее спросят. Зобейда не заставила ее долго томиться.

— Что ты хочешь, Морайма? Чем ты так взволнована? Встань!

Едва встав, хозяйка гарема ткнула в Катрин пальцем.

— Эта женщина убежала из своих покоев, связав свою подругу и украв у нее одежду. Вижу, что она осмелилась пробраться к тебе, о Величие! Отдай ее мне, чтобы я применила к ней наказание, которого она заслуживает: кнут!

Злая улыбка исказила губы принцессы:

— Кнут? Ты обезумела, Морайма? Чтобы калиф по возвращении, а он не задержится, нашел следы на ее теле? Ведь он так нетерпелив и жаждет испить ее сладостей! Нет, оставь ее мне… Отныне она выйдет из этих павильонов только по желанию моего брата. Эта знатная и благородная дама из страны франков, видишь ли, родная сестра моего любимого господина. Она отныне дорога мне. Мои собственные служанки займутся ею, искупают и натрут благовониями, когда хозяин позовет ее, и сделают все, чтобы ее тело стало совершенной поэмой, которой он будет восторгаться под розами Дженан-эль-Арифа…

Не было сомнений, что Зобейда сознательно подливает масла в огонь. Каждое из произнесенных ею слов раскаленными углями падало в душу Арно. Супруг Катрин вздрагивал, сжав руки и напрягшись, словно струна… Зобейда обратила к нему обворожительную улыбку:

— Оставляю тебя с ней. Делай, что посчитаешь нужным, но не оставляй меня слишком долго томиться в ожидании тебя! Каждая минута без тебя-это вечность! — Потом, изменив тон, она обратилась к Морайме:

— Что же касается тебя, Морайма, ты их оставь, но не уходи далеко. Посмотришь, что он будет с ней делать, а затем уведешь ее.

Катрин кусала губы от ярости. На что надеялась эта кровожадная кошка? Что Арно ее убьет? Уж конечно, жилище, которое она ей приготовила, было ее могилой. Катрин не питала никаких иллюзий по поводу такой заботливости Зобейды. С тех пор как Зобейда поверила в то, что Катрин сестра Арно, она ее возненавидела еще больше, чем раньше, конечно, из-за общих воспоминаний, в которых ей самой не было места. Эта женщина, видимо, ревновала ее даже к прошлому! Беззаботным шагом Зобейда прошла мимо Катрин, и Катрин бросила ей вслед:

— Не радуйся,