Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— Снимай скорее, — чуть не закричал я на Жеку, — второй раз такого не увидим.

Женька несколько секунд возился с выдержкой — диафрагмой, потом крутил кольцо наводки на резкость, и в тот момент, когда он, наконец, нажал на спуск, Александр Николаевич с диким ржаньем натянул Алину жопу на себя в последний раз, чуть, не оторвав ее изгибающееся змеей тело от пола. Еще через секунду они замерли.

— Ты ничего не услышал? — спросила Аля у Сергея Николаевича. — Мне кажется, кто-то разговаривал.

Дальнейшее мы видеть уже не могли, так как неслись во весь дух в направлении лагеря.

Все, виденное нами, мы с Женькой хранили в тайне от остальных ребят. Видимо, представившаяся нам картина настолько поразила наше воображение, что мы, не сговариваясь, засекретили все наши сведения об этом, как чрезвычайно личные, и потому, не терпящие постороннего вмешательства.

Женька был в пионерлагере «штатным» фотокорреспондентом, снимавшим различные мероприятия для стенгазеты. В его распоряжении была фотолаборатория, ключ от которой был только у Женьки. Поэтому, незаметно изготовить фотографии для нас труда не составляло.

В тот же вечер после ужина, под предлогом печатания фотографий для стенгазеты о спортивных соревнованиях, мы вдвоем заперлись в маленькой комнатке с фотоувеличителем, ванночками для химических растворов и всякой прочей фотографической утварью. Оставшись одни, мы приступили к священнодействию.

Проявившееся на фотобумаге изображение вновь вогнало нас в возбуждение. Столь сладострастных лиц, выразительности поз сношающихся нам не приходилось видеть даже в порнографических журналах. Несомненно, объектив Женькиного фотоаппарата поймал самый момент оргазма, поразившего обоих участников снимка одновременно. Была ли это случайность, или проявился талант моего друга, но фотография, буквально, излучала бесстыдство и похотливость наших педагогов. Мы не могли оторвать глаз от голых аппетитных ягодиц пионервожатой, в которые впились волосатые пальцы физрука, меж волосатых ляжек которого хорошо виднелись яйца и основание члена, погруженного в блестящую от влаги вагину. Легкая размытость совокупившихся тел выдавала динамику движения, подчеркивая накал эмоций, охвативших любовников на пике любовной утехи.

Разглядывая снимок, я заметил, что Женька запустил свою руку в расстегнутую ширинку и дрочит у себя в штанах. Не долго думая, я стянул с себя трико вместе с трусами, обхватил ладонью свой восставший член и стал дрючить его прямо над фотографией. Через секунду Жека присоединился ко мне, и уже две руки дрочили два члена над изображением трахающихся воспитателей. Поначалу головки наших членов сталкивались случайно, затем мы стали сталкивать их умышленно, что добавило остроты ощущений. Еще немного погодя я стянул Женькину руку с его члена и, обхватив его своей ладонью, стал дрочить друга. Женька перехватил мой освободившийся член своей рукой, и мы продолжили наше распутство с еще большей страстью от ощущения бессовестности и безнаказанности происходящего. Постепенно мы добавили ласки вторыми свободными руками. Раздевшись догола, мы гладили друг другу ягодицы, забирались в промежность и теребили мошонку, ощущая в ней округлость яичек. Мы становились раком, широко разводили ноги и позволяли дрочить себя в таком положении сзади-с низу.

Наконец мы ощутили захлестнувшую нас волну сладострастия, и кончили в мощном оргазме, залив фотографию брызнувшими струями спермы.

Отдышавшись, мы оделись, и стали думать, что делать с фотографией? Вот тут Женька и говорит:

— А давай, пошантажируем Альку. Пусть покажет нам еще чего-нибудь.

Мне эта мысль понравилась, и я согласился. Мы протерли фотографию от спермы, и на обратной стороне написали: «Если не хочешь, чтобы все в лагере увидели эту фотографию, приходи завтра одна после ужина на то же место». После этого мы вложили фотографию в почтовый конверт, запечатали его и подписали: «Пионервожатой Але».

Чуть подумали, и добавили «Лично в руки». После этого, уже в темноте, мы пробрались в корпус воспитателей и положили конверт с фотографией в ячейку для почты, подписанный: «Сергеева Алле Федоровна, пионервожатая 2-го отряда».

Весь следующий день прошел в напряженном ожидании. Аля пребывала в хорошо заметном волнении. Ее глаза были похожи на глаза загнанного зверя. В них одновременно был виден и страх, и любопытство по поводу замыслов шантажиста. По всей видимости, физрука в происшествие она не посвятила: тот выглядел беззаботным и был с окружающими весел и приветлив. Женька оказался не только хорошим фотографом, но и не плохим психологом: он достаточно точно рассчитал развитие ситуации. Как он объяснял сам: — Физрук женат, значит отношения с Аллой у него не серьезное, и она постарается выкрутиться из этого положения сама. Он был абсолютно прав. Аля пришла в сарай одна. Ей было девятнадцать лет, в пионерлагере она проходила практику от пединститута. Очень симпатичная, со стройной фигурой, она была объектом воздыхания многих пацанов в лагере. Считалось хорошим тоном улучить момент, когда она нагнется, и украдкой заглянуть ей под короткую юбку, после чего рассказывать друзьям, какая у нее красивая попка и какие трусики она носит. Аля знала о повышенном к себе внимании со стороны мальчишек, и ее нижнее белье всегда было элегантным и модным. Этим она как бы сообщала: «Если уж и подглядываете, то смотрите на красивое».

Аля вошла в сарай и, увидев нас, в нерешительности остановилась. Наступила пауза, которую кто-то должен был нарушить. Нарушила ее Аля.

— Отдайте негатив, я никому ничего не расскажу. Не хорошо подглядывать за взрослыми. Она пыталась пойти в наступление, обезоружив нас своей «взрослостью» и авторитетом. Но, мы были к этому готовы.

— А ты выкупи у нас негатив, — спокойно сказал Женька, сразу отметая барьер разницы в возрасте.

Аля смутилась, не ожидая такого поворота в разговоре. — Что же вы хотите взамен? — спросила она более мягким тоном.

— А ты сама догадайся, — поддержал я Женьку, и выразительно посмотрел на Алины ноги.

Аля сделала вид, что не поняла, хотя выступивший на щеках румянец говорил о том, что определенные предположения на счет наших желаний у нее имеются. Но, решив играть до конца, она, фальшиво усмехнувшись, сказала: — Даже не могу предположить, что таким детям может быть от меня нужно.

— Значит так, — Женька решил сразу взять быка за рога, — Либо ты исполняешь три наших желания, либо мы покажем твои с физруком фотки всем в лагере. Считаю до трех. Раз. Два.

— Ладно, — сдалась Аля, — говорите, что надо.