Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Химию у нас с 8-го класса преподавала женщина — Ирина Анатольевна. Преподавала, я вам скажу, довольно паршивенько, рассказывать не умела толком, только очень быстро говорила своим противным визгливым голоском. Она была худой, маленького роста, за что, да и за свою манеру разговора получила прозвище «Кеша». С её уроков мы абсолютно ничего не уносили в своих головах, я до сих пор помню только, что кислоты могут превращаться в соли и соли получают свои названия способом переделки названий кислот. Учить химию, а тем более стараться её понять не возникало никакого желания, да и в учебнике было написано не так много, как говорила она, поэтому учить приходилось больше по тетради, а это довольно затруднительно. В общем, с химией была «труба», за год получилась тройка, да это и не столь важно сейчас. Я вообще не люблю точные предметы, мне всегда была ближе литература и история.

Я поступил в десятый класс. По химии уже началось изучение органики — самого бессмысленного (по моему мнению) раздела этой и без того бессмысленной науки. Вела по-прежнему Ирина Анатольевна, а поэтому химия стала ещё более скучнее и неинтереснее. Но это недолго длилось.

Однажды мы пришли на урок и вместо химички сидел какой-то высокий, стареющий мужик. Первая мысль: «Будут заменять — отдохнём!». Мы расселись по партам и учитель представился:

— Александр Витальевич. Запишите в дневники на первые страницы.

По классу пронёсся ропот. Неужели? Неужели сбылась наша голубая мечта? Неужели химичку уволили таки или она сама уволилась? В любом случае, здорово!

Александр Витальевич пояснил, что отныне он будет вести у нас химию. И принялся объяснять что-то. Вот тут-то началось самое интересное.

Он объяснял всё чётко, правильно, корректно. Я в первый раз в жизни хоть что-то понял из химии — мне как будто открыли глаза. Да и все остальные тоже не скучали, а старались записывать и понимать, даже руки тянули.

На следующий урок он задал нам то же (или почти тоже), что делал сам и сказал, что «Будем искать таланты по химии». Все стали усердно что-то калякать в своих тетрадях.

Когда истекло время, которое он дал нам для выполнения этого задания, он стал проходить по классу и заглядывать в наши тетрадки. Естественно, почти никто не выполнил его задания правильно, в том числе и я.

А вот когда он подошёл к парте одной нашей ученицы и глянул, его лицо посветлело и он, улыбнувшись, сказал:

— Так, один способный ученик нашёлся!

Все повернули головы и увидели, что этот способный ученик — Ирина Самогонова (фамилию, я, понятное дело, изменил, но реальная фамилия очень похожа на псевдоним). Странно, ведь при Ирине Анатольевне она к химии особенного интереса не проявляла. С вашего позволения я опишу её внешность.

Это была брюнетка довольно низенького роста, с угловатой, ничем не примечательной фигурой. Когда она улыбалась (а улыбалась она по любому поводу) это было нечто. Я бы не рекомендовал такое смотреть на ночь — ибо присниться может. Не то, чтобы у неё были кривые, кариозные зубы, но её улыбка всё равно была такой немножко жутковатой. Она, к тому же говорила таким же примерно, голосом, как наша бывшая училка-химичка. Ну, в общем, героиня не моего романа. Но вы представьте себе, я ей нравился! Не знаю, за что она меня полюбила, но любила она меня — это однозначно!

Так вот все узнали о необычайных «химических» талантах нашей одноклассницы.

Тут нужно сделать небольшое отступление и пояснить вам одну вещь. В десятом классе все в нашей школе выбирали своеобразное своим наклонностям «направление». Это означало ещё три урока в недёлю по определённым предметам. Например, если у человека была наклонность к математике — он шёл на физико-математическое направление, углубленно изучал физику с математикой. Естественно, по окончании школы в аттестате стояла пометка: «также прослушал курс лекций по предмету (ам)». Это в какой-то мере облегчало поступление в институт в будущем. Я вот, например, выбрал для себя гуманитарное направление — изучал словесность и литературу. Также были экономическое, естественное и правовое направления.

Вот и наша героиня пошла на естественное направление (химия, биология). С тех пор по химии у неё пошли сплошные пятёрки. Но это было странно, так как химик её практически не вызывал.

Я призадумался. Девчонка она, откровенно говоря, глуповатая и по химии, скорее всего не могла выйти на столь высокий уровень, хотя, кто знает. Для меня, по крайней мере, это было загадкой.

Прошло время и Александр Витальевич устроил нам контрольную работу. Я к ней толком не смог подготовиться — у меня были на это определённые причины. Ну, в общем, когда пришёл день контрольной, я был не готов и поэтому написал на трояк. Это меня откровенно не устраивало, так как с момента прихода «новой власти» (это мы так называли тот день, когда этот мужик стал у нас заменять) я уже привык получать четвёрки.

Больше всего меня огорчало то, что Александр Витальевич сказал, что результаты пойдут на стол к завучу.

В тот момент, когда он это говорил, я сидел за партой, перед дверью в открытую подсобку (это важное замечание!) и негодовал. Химик сошёл с кафедры, зашёл в подсобное помещение и краем глаза я заметил, что он положил стопку (этакий здоровый «стопарик») наших работ в шкафчик. У меня в голове мелькнула преступная мысль: «А что если я проберусь в подсобку после уроков, выкраду свою работу и перепишу её? Это вполне возможно!». Я стал обдумывать, как это можно было проделать и придумал план.

Вечером я пришёл к школе. В сгущавшихся сумерках зимнего вечера величественно парил желтоватый параллелепипед школы. Холодный ветер дул в лицо, пролетали одинокие снежинки. Казалось, всё способствует мне. Я мягкими шагами обошёл школу, подошёл к одному из запасных пожарных выходов и дёрнул ручку. Она поддалась (как легкомысленно со стороны администрации допускать такой бардак! А если террористы?) и я вошёл в тёмный коридор.

Я подошёл к лестнице и поднялся на третий этаж. Было очень тихо — никто не встретился мне по пути моего следования. Вот и он — кабинет химии, а вот и дверь в подсобку. Я подёргал ручку. И здесь открыто! Удача пока сопутствует мне, посмотрим, что же будет в дальнейшем. Я прошел в подсобку. Здесь было довольно темно, но я не решился включить свет, боясь, что заметят.

Шкаф желтел передо мной и я двинулся к нему. Он был закрыт на простой китайский навесной замочек. Я это знал и раньше (заглянул как-то в подсобку после урока) и поэтому прихватил ключик от точно такого же замка (они, эти ключи, для таких замков все одинаковые — китайцы если что и умеют делать, то только китайцев). «Тр-р-р-ак!» — сказал ключик и замок поддался.