Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Так и сделаем, – кивнул Кароль. – Четверых перекинуть разом сил у меня хватит, и я даже знаю, куда.

– Не промахнитесь, – бесшабашно сказала Вероника, на которую напало какое-то нервное веселье. – Не то влетите со мной к черту на рога. Я, между прочим, собираюсь держать вас всех за руки – пропадать, так вместе!

Так они и сделали. Незадолго до полуночи опять поднялись к Овечкину. Капитан Хиббит решил, что энергетическая невидимость лучше ложного обличья, тем более что Веронику все равно таким образом не спрячешь, и Михаил Анатольевич наделил самой надежной защитой, какую только знал, и Антона, и себя, и Кароля. Затем, дождавшись закрытия ресторана, они оделись, потихоньку спустились вниз, прошмыгнули мимо портье, и официант, как и обещал, выпустил их через черный ход.

Оказавшись на заднем дворе, среди ящиков с мусором – очень аккуратных и чистеньких, все четверо взялись за руки, и капитан Хиббит прочел необходимую формулу.

Через мгновение они очутились в другом конце города – на берегу реки Химаи, рассекавшей Шемору пополам, в той части ее, куда блага цивилизации добредали, как видно, изрядно охромев по дороге, и где покатые спуски к воде, обильно заросшие кустами и заиндевелой травой, не обзавелись еще ухоженными каменными парапетами.

Фонари на улице, проходившей вдоль берега, горели через один, а то и через два, да и сама улица оказалась не плитами выложенной, а усыпанной мелкой щебенкой. Дома, стоявшие на ней, выглядели еще скромнее, чем в Резчицком квартале, – некоторые вовсе походили на сараи, а, возможно, и были таковыми, кто их знает. Света, во всяком случае, не виднелось ни в одном окошке, и трудно было сказать, живут ли здесь люди вообще.

Другими словами, путники перенеслись на самую окраину столичного города, на задворки цивилизации, и, как сообщил капитан Хиббит, за этой улицей, так и называвшейся – Крайняя, начинались уже бесплодные заснеженные поля и густые леса Киникеи, где людям, собственно говоря, вовсе нечего было делать…

Когда они двинулись вперед, всего через два шага Вероника споткнулась о бревно, позабытое кем-то посреди улицы. Еще через несколько метров Овечкин запутался ногою в куче тряпья, которую тоже никто не удосужился убрать с дороги.

– Ничего, ничего, – успокаивающе сказал капитан Хиббит. – Зато меня здесь искать никому не придет в голову, зная мои пижонские привычки. А Веронику Андреевну не сыщут тем более. Что в таком месте делать даме?

– Вот именно, – сказала Вероника. – Особенно в белой шубке. Куда мы идем?

– Есть тут одно местечко… Белую-то шубку придется замаскировать, не поймут, – озаботился вдруг Кароль. – Ох… Михаил Анатольевич, как ни неловко вас беспокоить, но не могли бы вы еще разок потрудиться и переодеть нас? Под рабочий класс?

– А как тут одевается рабочий класс? – со вздохом спросил тот.

– Как… да примерно, как наш в конце девятнадцатого века. Поддевки, кацавейки… черт их знает!

Овечкин, хоть и утомленный изрядно после целого вечера колдовства, покорно выполнил просьбу капитана.

В результате прочитанного им заклинания Вероникина шубка превратилась в потрепанный салопчик, а изысканные мужские пальто – действительно в какие-то кацавейки на рыбьем меху. Обувь стала выглядеть так, словно досталась с чужой ноги – стоптанной и не по размеру. Но на ощущениях путников эти внешние изменения не сказались нисколько. Им по-прежнему было тепло и удобно, и капитан Хиббит остался доволен.

Он только начал, подделываясь под простонародный говор, благодарить Овечкина, как произошло то, к чему они, в общем-то, должны были быть готовы, но о чем благополучно забыли.

На очередном шагу Вероника, которая в этот момент никого не держала за руку, потому что ощупывала свой салоп, дивясь превращению, неожиданно исчезла.

…Хорошо, что это случилось вблизи фонаря, и исчезновение ее мужчины заметили сразу. Хорошо также, что они сразу сообразили, в чем дело!..

Михаил Анатольевич мигом выхватил из кармана талисман Ксантор и ринулся следом. Кароль с Антоном, едва не сбив друг друга с ног, тоже успели проскочить в открытый им проход.

И в тот же миг все трое застыли на месте, боясь не только пошевелиться, но даже вздохнуть.

В другом мире, куда занесло ее заклятие «всеперехода», Вероника успела по инерции пройти немного вперед. И теперь стояла в нескольких метрах от своих спутников, балансируя на краю обрыва.

Под ногами ее темнела пропасть. Вокруг возвышались бесконечные скалы. А в черном небе сияли две огромные луны, и в свете их было очень хорошо видно, какие жалкие миллиметры отделяли сказочницу от верной гибели…

Она смотрела вниз, в пропасть, и, видимо, не в состоянии была сделать и шагу – ни назад, ни хотя бы в сторону.

Первым опомнился Антон.

Он оттолкнулся от скалы и перелетел разделявшее их расстояние одним прыжком, как гепард, настигающий жертву. Никто не успел даже заметить, когда именно он схватил Веронику в охапку, как, прижимая ее обеими руками к себе, Антон уже падал на спину – ногами к обрыву, головой к скале, из которой они вышли в этот мир.

Упасть ему не дал капитан Хиббит. Метнулся вперед, подхватил, затем с неожиданной для его хрупкого телосложения силой оттащил Антона от обрыва и помог утвердиться на ногах.

На свою голову…

Потому что Антон, продолжая прижимать к себе Веронику левой рукой, немедленно развернулся и кулаком правой с размаху заехал ему в челюсть.

Вернее, заехал бы.

Если бы Кароль этого не предвидел, и кулак не налетел на невидимый щит…

Антон со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, опустил разбитую в кровь руку. По лицу его градом покатился пот.

– Вы, оба, – сказал он, тяжело дыша и переводя недобрый взгляд с Кароля на Михаила Анатольевича. – Никакой опасности?! Мы будем рядом?!

Тут Вероника вывернулась из его ослабевшей хватки.

– Молчи, молчи, Антошечка, – торопливо сказала она, пытаясь прикрыть ему рот своею рукою. – Все хорошо… все уже хорошо…

Антон увернулся.

– Хорошо?! Это ты называешь – хорошо?

Он отвлекся от притихших магов. Схватил ее за плечи, заглянул в лицо.

– Ника… прошу тебя, давай вернемся домой! Прошу… и буду просить. Ну, пожалуйста!

– Вернемся. Когда-нибудь, – тихо сказала она. – Обязательно вернемся. Спасибо, что спас…

А потом привстала на цыпочки и припала к его губам долгим поцелуем.

Капитан Хиббит отвернулся.

Михаил Анатольевич тоже отвел взгляд и принялся высматривать место для обратного перехода.

Когда они вернулись в Шемору, на Крайнюю улицу, разговора о возвращении на Землю более не возникало.

Но и дойти по этой улице до приюта, обещанного Каролем, было теперь для Вероники делом невозможным. На пути лежала граница с неведомым скалистым миром. И обходить ее смысла не имело – кто знает, как далеко она простиралась, эта граница! Поэтому Михаилу Анатольевичу пришлось безотлагательно заняться снятием со сказочницы своих опасных чар.

На сей раз он провозился недолго, минут пятнадцать, но обессилел совершенно. И, закончив, тихо сказал – больше самому себе, чем своим спутникам:

– Никакой черной магии… никогда!

И они двинулись дальше, чувствуя себя изрядно выбитыми из колеи этим пугающим происшествием и не имея ни сил, ни желания вообще разговаривать друг с другом.

Идти, по счастью, оставалось совсем недолго.

Капитан Хиббит минут через десять завернул всю компанию в темный, без единого фонаря, переулочек, столь незаметный, что найти его смог бы только тот, кто знал о его существовании. И там наконец путники увидели слабый свет в окошке-бойнице одного из жалких домишек.

Дверь в него Кароль отворил без стука. Внутри обнаружилось подобие подпольного кабака – несколько расшатанных столов и лавок, полки с бутылками, стойка, на которую облокачивался угрюмый бармен с располосованным царапинами лицом, и несколько молчаливых посетителей самого подозрительного вида. Освещалось это тесное грязноватое помещение двумя тусклыми горелками – газ горел еле-еле, то ли из экономии, то ли из нежелания привлекать на огонек ненужных клиентов.

Капитан Хиббит направился прямо к стойке с исцарапанным барменом.

– Привет, Шатун, – сказал он негромко. – Как делишки?

Несколько мгновений тот всматривался в его лицо, потом глаза бармена расширились и угрюмая рожа озарилась улыбкой.

– Ба, – сказал он, – Командир! Тебя ли я вижу?

– Меня, меня, – весело ухмыльнулся Кароль. – А также моих новых друзей… и все мы жаждем выпить по рюмочке и узнать последние новости о нашем старом приятеле. Как он, Кутерьма-то, жив еще?

– А что ему сделается!

Бармен со странным именем Шатун проворно повернулся, снял с полки за спиной какую-то невзрачную бутылку и мигом разлил из нее бесцветную, как водка, жидкость по четырем крохотным рюмкам.

– Твоя любимая. Мы ее так и прозвали – командировка… За стол сядете или торопитесь?