Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Когда капитан Хиббит помог ей снять пальто, она отблагодарила его коротким взглядом через плечо и мимолетной улыбкой. Но и этого хватило, чтобы глаза у капитана расширились и губы дрогнули.

И Вероника, быстро глянув на остальных своих спутников, окончательно утвердилась в первоначальном мнении – Алиэтте фон Мей не следовало рождаться на свет. По меньшей мере, ей не следовало оставаться вдовой, а значит, быть женщиной свободной и вольной выбирать себе мужчину.

Верный Вероникин рыцарь как уставился на нее, так и не отводил более глаз. На скулах его проступил легкий румянец, и голос, когда Антон ответил на приветствие дамы, зазвучал низко, хрипловато и вкрадчиво.

А Михаил Анатольевич Овечкин, который и вовсе не должен бы замечать никого, кроме своей жены, залился краской до самых ушей. И в ответ на приветствие Алиэтты только кивнул, не будучи в силах, по-видимому, говорить вообще…

Капитан Хиббит, повесив пальто на вешалку, мягко взял даму под локоток.

– Садись, Алиэтта.

Вдова кавалера Кивана, ненадолго задержав взгляд на Антоне, вновь улыбнулась и медленно прошествовала к столу. Там она опустилась на свободный стул, расправила складки длинной юбки, затем повернулась к Каролю, который уселся напротив, и (словно отвечая на не заданный Вероникой вслух вопрос – зачем ее черти принесли?) сказала:

– Твои друзья, кавалер, интересовались сегодня моим покойным мужем. Поскольку я временно исполняю вместо него обязанности наблюдателя, я и пришла узнать, кто эти люди и чего они хотели от Кивана. Но, может быть, теперь, когда я вижу тебя, я должна задаться другим вопросом – чего хотел от него ты?

Михаил Анатольевич Овечкин никогда не подозревал, что при виде посторонней, совершенно незнакомой, пусть и очень красивой, женщины можно испытать такое смятение и такую бурю чувств, что внезапно охватили его, затронув даже те струны, которые он считал не существовавшими в своей душе.

А вернее сказать, в теле – ибо Алиэтта фон Мей была в совершенстве наделена даром вызывать у мужчин откровенное, ничем не прикрытое и не желающее прикрываться никакими возвышенными масками вожделение…

Он с трудом взял себя в руки, отвел от нее глаза. Но и не глядя на Алиэтту, продолжал ощущать ее волнующее присутствие каждой клеточкой своего существа.

– Киван никогда не рассказывал мне о своей жене, – сказал тем временем капитан Хиббит, уклонившись от прямого ответа. – Я думал, он старый холостяк.

Алиэтта сдержанно улыбнулась.

– Мы перестали жить вместе еще до того, как ты родился, кавалер. Лет пятьдесят назад. Но развода он мне так и не дал.

«Неудивительно», – подумал Михаил Анатольевич. И снова поднял взгляд. Лучше смотреть на нее, чем слушать. Ибо звучание голоса этой квейтанской ведьмы заставляет не на шутку разыгрываться воображение…

– Как же случилось, что ты оказалась здесь, чтобы его заменить? – поинтересовался Кароль.

Она пожала плечами.

– Попросили… Я ведь тоже профессиональный наблюдатель. И в тот момент, когда произошло несчастье, как раз была без работы.

– Какое несчастье?

– Киван погиб, проводя магический эксперимент. Ты ведь знаешь, как он увлекался всякими опасными опытами.

– Вот оно что, – сочувственно сказал Кароль. – А не в курсе ли ты, Алиэтта, что случилось с магистром Эттиром Аррсоном?

– Нет. Давно его не видала, – она сделала паузу. – С ним что-то случилось?

– Да. Возможно, тоже неудачный эксперимент…

– Сожалею. Надо будет доложить в ведомство.

– Доложи. А как поживает дама Лестриу? С нею, надеюсь, все в порядке?

Алиэтта снова пожала плечами.

– Я никогда не дружила с Летицией. И не виделась с ней после приезда ни разу. Но думаю, она в порядке… Может быть, ты все же расскажешь мне о вас, кавалер? Давно ли вы в Шеморе? И как попали сюда? Стража ворот не докладывала о вашем посещении!

Она медленно обвела всю компанию сияющим взглядом своих дивных зеленых глаз и опять ненадолго остановила его на красавце Антоне.

Вероника, неприязненно следившая за ней, тоже взглянула на Антона. И даже немножко испугалась за своего старого друга.

Он явно не видел и не слышал никого, кроме Алиэтты фон Мей. Сидел с позабытой сигаретой в руке и смотрел на нее так, как должно быть, смотрел Адам на первую и единственную женщину на земле. Не отрываясь, с откровенной жаждой… скулы его порозовели, глаза казались бездонными. Губы отчего-то сделались ярче… и никогда еще он не выглядел таким красивым, как сейчас, ревниво подумала Вероника, с трудом подавляя желание подойти и встряхнуть его за плечи, чтобы привести в чувство.

Да ну его, в самом деле… что там говорит своим воркующим голосом капитан Хиббит?..

– Мы прибыли сюда не из Квейтакки. И у нас здесь личные дела, не имеющие никакого отношения ни к закупке тинтара, ни к прочим ведомственным предприятиям. Как, кстати, идет торговля, успешно?

– Не очень, – уронила Алиэтта и отвернулась от Антона, словно не заметив, как он подался вперед в ответ на ее взгляд. – Мне, к сожалению, трудно разобраться, что именно происходит с тинтаром, жду прибытия комиссии… Ваши личные дела были как-то связаны с покойным кавалером Киваном?

– Не совсем, – уклончиво сказал Кароль, и только тут Вероника увидела, что глаза у него на самом деле холодные, да и в вежливой, застывшей на губах полуулыбке не сквозит ни малейшего душевного тепла. – Скажи, Алиэтта, его лаборатория погибла вместе с ним?

– Думаю, да.

– Думаешь? Ты не предъявляла своих прав на оставшееся после мужа имущество?

– Разумеется, нет. Какое там имущество? Киван был аскетом, и едва ли среди его вещей могло найтись хоть что-нибудь ценное. Тебе нужна лаборатория?

– Возможно, она мне понадобится, – все так же уклончиво отвечал капитан.

– Всегда к твоим услугам, кавалер, – Алиэтта фон Мей улыбнулась. – У меня есть своя, и я с удовольствием предоставлю ее тебе. Как и любую другую помощь. Нас, квейтанцев, здесь так мало! Я буду только рада, если ты и твои друзья найдете повод для визита ко мне. Они тоже квейтанцы?

– Нет, – суховато сказал Кароль. – Арригойцы.

Вероника удивленно покосилась на него.

– И после того, как мы закончим свои дела, – продолжал капитан, – мы сразу же отбудем в Арриго. Так что, полагаю, нет необходимости ставить шеморскую Стражу в известность о нашем визите.

– Я тоже не вижу необходимости… спешить с этим, – сказала Алиэтта и поднялась на ноги. – Что ж, мне пора. Мой адрес – улица Акантовая, четыре. Надеюсь вскоре увидеть вас снова, у себя в гостях.

– Мы сделаем для этого все возможное, – капитан галантно поднялся тоже.

Но к вешалке, чтобы подать даме пальто, подойти не успел.

Его опередил Антон. Он встал, потянулся – с грацией хищного зверя – и шагнул к дверям.

– Если дама позволит, я провожу ее до экипажа.

Алиэтта улыбнулась.

– Не возражаю…

Он помог ей одеться. Затем дама фон Мей вежливо распрощалась с остальными, и они вдвоем удалились.

Пораженная в самое сердце Вероника смотрела им вслед, пока не захлопнулась дверь. И повернулась в поисках сочувствия к Овечкину, который все еще казался ей самым здравомыслящим из всей компании.

– В жизни не видела Антона таким! Влюбился, что ли… – сказала она озадаченно, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

И неожиданно услышала в ответ задумчивое:

– Я его понимаю. Пожалуй, и сам бы пошел ее провожать, если б никто не спас меня от этой участи.

Капитан Хиббит фыркнул.

– Батюшки, да вы тоже старый греховодник, масьёр Овечкин?!

Михаил Анатольевич смутился.

– Нет… Просто… есть в Алиэтте фон Мей что-то такое… эдакое…

Кароль посерьезнел.

– Вы не представляете, как вы правы, масьёр! Ох, есть… все есть, и такое, и эдакое!.. чертовка она, а не женщина, чувствует мое сердце!

– Она вам не понравилась? – удивился Овечкин.

– Не понравилась – не то слово. Она так похожа на одну мою знакомую, которая не к ночи будь помянута, что мне даже стало не по себе.

– Мне тоже, – сказала Вероника, ощутив от этих слов капитана немалое облегчение на сердце. – По-моему, она злая.

Кароль бросил на нее быстрый косой взгляд.

– Рад, что у меня нашлась единомышленница. Потому что всех остальных эта дама, кажется, зачаровала. А я так думаю, что в лабораторию к ней мы пойдем только в том случае, если ничего другого нам вообще не останется! Даже хода обратно в Маго…

– Вы преувеличиваете, капитан, – укоризненно сказал Овечкин. – Какие чары? Может быть, она и недобрый человек, но нам зла не желает. Я бы это почувствовал.

– Да, если б она не строила вам глазки. И не улыбалась так зазывно, словно встретила мужчину своей мечты. Вы не обратили внимания на то, что точно так же она смотрела и на меня, и на Антона Николаича? Кстати, что-то его долго нет. Пойду-ка проверю…

И, торопливо набросив на плечи пальто, капитан Хиббит вышел из номера, оставив Михаила Анатольевича пожимать в недоумении плечами, а Веронику – предаваться тихой радости, оттого что на удочку рыжеволосой соблазнительницы попались не все окружающие ее мужчины…