Пост-Москва - Олег Петухов

— У меня немного на карточке есть, возьми, сколько нужно.

— Речь идет не о тех суммах, что мы можем заработать в принципе.

В это время раздался сигнал, что на его почту пришло письмо.

— Извини, — сказал он. — Может, это от Фиделя.

Он подошел к компьютеру и открыл сообщение. Его банк извещал его, что к нему на счет пришел миллиард рублей. На эти деньги вполне можно купить подержанный крейсер, если бы в Эрефии еще оставался военно-морской флот или хотя бы выход к какому-нибудь морю.

И тут же пришло второе сообщение:

ФИДЕЛЬ В ОПАСНОСТИ! НЕ МЕШКАЙ

Он и не собирался мешкать. Он собирался немедленно вступить в игру.

Двигатель «Мустанга» завелся с третьей попытки. Раздался утробный рык, из выхлопной трубы вырвалось облако черного дыма.

— В машину, быстро! — скомандовал Фидель Утенку, продолжая отстреливаться от наседающих монстров, похожих на перекормленных бледных поганок. Потом крикнул:

— Вспышка слева! Глаза! — и бросил в наседающую толпу термитную гранату.

Путь был расчищен, не теряя времени, пока не вылезли новые подземные твари, Фидель запрыгнул в машину, и Ведьмочка вдавила в пол педаль газа. Их вжало в сиденья, зад несколько раз забросило вправо и влево, но блистательная амазонка за рулем двухтонного форда удержала машину на траектории их побега. Форд как будто присел, а потом рванул вверх по пандусу. Ворота были открыты ими заранее, и они вылетели на площадку перед входом в торговый центр, затормозив так резко, что их развернуло на сто восемьдесят градусов.

Мотор работал, они посидели немного молча, пытаясь отдышаться и немного прийти в себя. Из ворот пулей вылетел Ночной Кот и сел рядом с машиной, как ни в чем ни бывало. Фидель открыл дверь, и псевдоморф запрыгнул внутрь, усевшись ему на колени.

— Да, жаль до лаборатории нельзя доехать на тачке с ветерком, — посетовала Ведьмочка.

— Ну, с таким же успехом мы могли бы послать перед собой духовой оркестр, чтобы нас встречали с музыкой и флажками, — заметил Утенок. — Да все равно туда сейчас нет дороги — сплошные воронки и завалы.

— Ладно, поехали к сервису, — сказал Фидель. — Времени не так много до вечера осталось, пора выдвигаться.

Ведьмочка развернулась и погнала машину вокруг здания. Потом со свистом загнала тачку в ворота автосервиса и резко остановилась.

Они выбрались из машины и пошли в цех за своим снаряжением. Слава богу, все было на месте, и гастов нигде видно не было.

— Я иду первым, Утенок последним. Котика пустим в разведку. Ну, с Богом, — сказал Фидель, неожиданно для самого себя перекрестившись. Он оглянулся на свою команду и почувствовал к ним такую благодарность, что слезы едва не выступили на глазах. Он за них отвечал, за прекрасных и совершенных людей, каких он когда-либо знал в своей не такой уж короткой жизни, и он ощутил в душе неожиданный мир и покой, потому что знал, что не раздумывая отдаст за них жизнь. Если, конечно, судьба даст ему шанс пожертвовать своей никчемной жизнью.

Они вышли за ворота и пошли вдоль восточной стены, стараясь держаться к ней как можно ближе. Вскоре они дошли до угла здания и повернули налево. Там тоже было все чисто, судя по данным передаваемым котом на экран ваниного телефона. Труба теплотрассы, покрытая серебристой теплоизоляцией, была уже метрах в тридцати от них, когда появился первый крылатый гаст. Он сделал над ними круг и что-то проверещал.

— Начинается, — буркнул Утенок. — Наверняка разведчик, сейчас и остальные ребята подтянутся.

Фидель выхватил глок и снял летуна одним выстрелом:

— Бегом, вперед! — скомандовал он и побежал к трубе. Его малочисленная команда бежала следом. Через несколько секунд они уже были на месте. Фидель и Утенок заняли оборону, а Ведьмочка занялась выжиганием в трубе отверстия.

— Вижу цель, — сказал Фидель. — На крыше на десять часов. Закинь туда пару осколочных.

На крыше торгового центра показались с десяток-другой крылатых фигур. Они выглядели возбужденными и агрессивными, и даже, казалось, делали им какие-то знаки.

Утенок навскидку послал гранату в самую их кучу, раздался взрыв и гастов раскидало в разные стороны, как тряпичных кукл. Второй гранаты не потребовалось.

— Как дела, милая? — поинтересовался Фидель у Ведьмочки.

Девушка с сосредоточенным лицом вела по трубе бледно-голубой луч плазмы. На землю стекали тонкие струйки расплавленного металла.

— Еще несколько минут, — отозвалась она. — И все будет готово.

Однако в это время над крышей здания поднялась целая туча летающей нечисти и, казалось, закрыла пол-неба. Фидель, как в замедленной съемке, стал поднимать пулемет, готовясь нажать на гашетку и излить из всех шести стволов огненный шквал, когда услышал шипение кота, перешедшее в утробный вой.

И в это мгновение в черной массе гастов стали появляться просветы, которые проделывали жуткие чудовища с перепончатыми огромными крыльями. И гасты заметались вверху, пытаясь избежать своей жалкой участи, как будто они могли знать, что такое настоящая жизнь.

— Готово! — сообщила Ведьмочка, и практически идеально круглый кусок трубы, выпиленный ею, с грохотом упал на землю.

Путь в преисподнюю был открыт.

Улитка скользит по виноградному листу грациозно и томно, как балерина, исполняющая адажио. Солнце достаточно яркое и теплое, чтобы наполнить сердце радостью, но не настолько жаркое, чтобы сушить и лист, и кожу. Идеальное равновесие сконцентрировалось в центре Мироздания. Можно делать глупости, можно ощупывать Вселенную рожками сверх-чувствительных усиков, ловя призывы и приветы собратьев и друзей со всех уголков райского виноградника. Мы все вместе! Никто и ничто не может нас разлучить, ведь улитки бессмертны в своих ипостасях и перерождениях. Улитки живут, а не существуют, и не ищут, и не требуют, никаких доказательств своей реальности, значимости или нужности кому бы то ни было. Улитки помогут любому, кто будет жить, а не доказывать свое право существовать за счет чужой жизни. О, не говорите, что знаете, что такое благо, вы этого не знаете, вы не знаете, что благая весть есть форма изощренного обмана, или наоборот, что бы это ни значило. Пусть расцветает виноградник, и лоза набирает силу и сок, которые потом перебродят в вино, потому что вино дает жизнь и свет, и улитки скользят по виноградным листьям пьяные и счастливые, не требуя отчета у мира, почему он оказался таким жестоким. Улитки свой мир носят в себе, пусть будет явленность открытым вопросом, и никто не усомнится в своем праве быть счастливым.