Картина без Иосифа - Элизабет Джордж

— Тебе что-нибудь нужно, приятель? — спросил он и закурил сигарету.

— Мне нужен коттедж смотрителя, — я ищу миссис Спенс.

Мужчина показал щетинистым подбородком через двор, в сторону каретного флигеля. К нему примыкал небольшой дом, архитектурная миниатюра самого Холла. Но, в отличие от Холла, его каменный экстерьер был отмыт дочиста, а на окнах висели шторы. У парадного входа кто-то посадил зимние ирисы. Их цветки образовали на фоне серых стен яркий желто-лиловый экран.

Дверь была закрыта. Линли постучал, но никто не отозвался, мужчина крикнул ему — поищи в саду, в теплице — и потрусил назад в Холл.

Сад оказался куском земли позади коттеджа, отделенным от внутреннего двора стеной с зеленой калиткой. Она легко отворилась, несмотря на заржавевшие петли. За калиткой явно начиналась территория Джульет Спенс. Вскопанная земля и никакой сорной травы. В воздухе пахло компостом. На цветочной клумбе, тянувшейся вдоль коттеджа, лежали крест-накрест ветки, а под ними солома, защищавшая от мороза розетки многолетников. По-видимому, миссис Спенс собиралась что-то пересаживать в дальнем конце сада, так как длинная овощная грядка была помечена деревянными табличками, воткнутыми в землю, а в начале и в конце будущих растений виднелись сосновые колышки.

Теплица находилась прямо за грядкой. Дверь была закрыта. Стекла матовые. За ними Линли различил движущийся женский силуэт, руки женщины тянулись к какому-то растению, висевшему на уровне ее головы. Он пошел через участок. Его «веллингтоны» погружались во влажную дорожку, которая вела от коттеджа к оранжерее и скрывалась в лесу.

Дверь не была заперта. Он постучал, и она распахнулась. Миссис Спенс, поглощенная работой, видимо, не слышала стука и не почувствовала волны холодного воздуха, дав Линли возможность оглядеться. Висевшие растения оказались фуксиями. Они росли в проволочных корзинках, обрамленные каким-то мхом. На зиму они были подрезаны, но часть листьев осталась; их-то сейчас и обрабатывала миссис Спенс. Она опрыскивала их какой-то вонючей жидкостью, останавливалась и поворачивала каждую корзинку так, чтобы обработать все растение, прежде чем перейти к следующему. «Получайте, маленькие ублюдки», — бормотала она, быстро работая насосом.

Выглядела она вполне безобидно. Правда, на голове у нее было нечто странное, но ведь нельзя осуждать и клеймить женщину за то, что она повязала на лоб вылинявшую красную бандану. От этого она стала похожа на американских индейцев из племени навахо. Тем более что повязка выполняла свое прямое назначение, не давая волосам падать на лицо. На бандане и на щеке виднелись грязные полосы, которые она размазывала по всему лицу, тыльной стороной руки защищенной перчаткой без пальцев. Она была средних лет, но работала ловко, как молодая. Линли трудно было представить ее убийцей.

От этого ему стало не по себе. Пришлось учитывать не только уже имевшиеся у него факты, но и то, что он увидел сейчас, стоя в дверях. В теплице было полно растений. Они стояли в глиняных и пластиковых горшках на центральном столе, а также выстроились на двух боковых полках. Всевозможной формы и величины, во всевозможных емкостях, и, осматривая их, он размышлял, какая часть расследования Колина Шеферда проходила здесь.

Джульет Спенс повернулась, увидела его, вздрогнула и инстинктивно потянулась правой рукой к свободному вороту черного пуловера, чисто по-женски выразив свой испуг. Но в левой по-прежнему держала насос, не исключая, что придется обороняться.

— Что вам надо?

— Простите, — сказал он. — Я стучал. Но вы не слышали. Инспектор Линли. Нью-Скотленд-Ярд.

— Понятно.

Он полез за своим служебным удостоверением. Она махнула рукой, показав большую дыру под мышкой Пуловер был под стать ее дырявым и грязным джинсам.

— Не нужно, — сказала она. — Я вам верю. Ко-лин предупредил, что вы можете приехать сегодня утром. — Она положила насос на полку между растений и потрогала пальцами листочки ближайшей к ней фуксии, листочки были слишком махровые. — Капсиды, вирусная болезнь, — пояснила она. — Ужасно коварная. Как трипсы. Лишь когда ущерб становится очевидным, замечаешь их присутствие.

— Разве так не всегда бывает?

Она покачала головой, побрызгав инсектицидами еще какое-то растение.

— Иногда зараза оставляет визитную карточку. В другой раз догадываешься об ее появлении, когда уже слишком поздно, и ничего не остается, как убить ее, надеясь при этом, что не убьешь само растение. Вот только я думаю, мне не стоит беседовать с вами об убийстве так, будто оно мне нравится, пусть даже я делаю это иногда с удовольствием.

— Если какое-то существо является инструментом для разрушения другого, его нужно убивать.

— Я тоже так считаю, инспектор. Я никогда не терпела в своем саду тлю.

Он хотел шагнуть внутрь оранжереи.

— Сначала сюда, пожалуйста, — сказала она, махнув рукой на маленький пластиковый поднос с зеленым порошком, стоявший прямо возле двери. — Дезинфектант, — пояснила она. — Убивает микроорганизмы. Не стоит приносить сюда на подошвах сапог еще и другие нежелательные микроорганизмы.

Он закрыл дверь и шагнул в поднос, где виднелись отпечатки ее ног. Остатки препарата испачкали бока и швы ее ботинок с круглыми носами.

— Вы много времени проводите здесь, — отметил он.

— Я люблю выращивать всякую всячину.

— Это ваше увлечение?

— Вполне мирное занятие — растить цветы, овощи и прочее. Покопаешься несколько минут в земле, и весь остальной мир уходит куда-то далеко. Такая форма бегства.

— Вам нужно убегать?

— А вам разве не бывает нужно? Хотя бы изредка?

— Не отрицаю.

Пол был засыпан гравием, среди которого чуть возвышалась кирпичная дорожка. Он прошел по ней между центральным и боковым столом. При закрытой двери воздух в теплице был на несколько градусов выше, чем на улице. В воздухе витала густая смесь запахов тепличного грунта, рыбной эмульсии и инсектицида.

— Какие растения вы тут держите? — поинтересовался он. — Кроме фуксий.

Она облокотилась на стол и показывала на растения рукой, ногти у нее были по-мужски коротко подстрижены и покрыты землей. Казалось, она даже не замечала этого.

— Я долго возилась с цикламенами. Вон с теми, в желтых горшках; их стебли кажутся почти прозрачными. А вон там филодендроны, девичий виноград, амариллис. Еще у меня есть узумбарские фиалки, папоротники и пальмы, но что-то мне подсказывает, что вы узнаете их и без меня. А вот это, — она показала на полку, на четыре широких черных лотка с пробивающимися крошечными растениями, над которыми горел свет, — моя рассада.

— Рассада?

— Свой сад и огород я начинаю растить здесь, среди зимы. Зеленая фасоль, огурцы, горох, латук, помидоры. А вон там морковь и лук. Я пробую вырастить у нас южные сорта, хотя все справочники по огородничеству предсказывают мне неудачу.

— Что вы потом делаете с ними?

— Некоторые растения отвожу на рынок в Престоне. Овощи едим сами. Мы с дочкой.

— А пастернак? Вы тоже его выращиваете?

— Нет, — ответила она и скрестила на груди руки. — Вот мы и добрались до дела, верно?

— Верно. Да. Прошу прощения.

— Не нужно извиняться, инспектор. Это ваша работа. Надеюсь, вы не станете возражать, если я продолжу во время нашего разговора свою работу. — Она почти не дала ему выбора. Достав из стоявшего под столом ведерка, в котором хранился различный садовый инвентарь, маленький культиватор, она пошла вдоль горшков, рыхля землю.

— Вы и прежде ели дикий пастернак, который растет в том месте?

— Несколько раз.

— И умеете его распознавать?

— Да. Разумеется.

— Но в прошлом месяце ошиблись?

— Увы.

— Расскажите поподробней об этом.

— О растении или об обеде? О чем?

— Обо всем. Откуда взялась на столе цикута? Она отщипнула лишний росток на крупном

филодендроне и бросила под стол в пластиковый мешок для мусора.

— Я приняла ее за дикий пастернак, — пояснила она.

— Допустим. Откуда же взялась эта отрава? Где растет цикута?

— Недалеко от Холла. Там есть пруд. Страшно заросший — вы, конечно, обратили внимание, в каком тут все запустении, — и я нашла там плантацию дикого пастернака. Точнее, того растения, которое приняла за пастернак.

— И вы уже ели пастернак из того пруда?

— С берега. С берега пруда. Совсем близко. Но не из воды.

— На что был похож корень?

— Обычный, как у пастернака, вероятно.

— Один корень? Пучок?

Она наклонилась над зеленеющим папоротником, раздвинула его опахала, рассмотрела корень и переставила растение на другую полку. Потом продолжила культивацию.

— Думаю, один, впрочем, не помню, как он выглядел.