Фируз (СИ) - Максим Бондарчук

Поверхность планеты постепенно удалялась и становилась все шире и объемнее. Пересилив боль, моя голова повернулась на бок и я смог видеть все происходящее за бортом через окно иллюминатора. Вдалеке виднелась буря. Она удалялась все дальше от места раскопок ученых, набирая силу и становясь все больше и агрессивнее. С высоты ее фронт был устрашающе огромен.

— Как вы себя чувствуете? — доктор внимательно осматривала рану, покрывая ее тоненьким слоем силиконовой пленки.

— Я в порядке, — силы были на исходе, но я все же смог выдавить еще несколько слов. — Правда, устал очень.

— Потерпите, как только прибудем на флагман, я вам тут же будет оказана вся необходимая помощь.

Она опустила голову и начала складывать инструменты обратно в небольшой контейнер.

Корабль резко встряхнуло — мы покидали атмосферу планеты и быстро входили в космическое пространство. Пилот корабля не без радости объявил в общий канал о готовящейся стыковке к кораблю.

— Почти дома, — с благоговением сказа он, — От этой планеты у меня мурашки по коже.

Остальные ничего не ответили. Они сидели на своих местах и тупо смотрели каждый напротив себя. За черными стеклами закрытых шлемов нельзя было ничего разобрать и единственное, что я смог запомнить, прежде чем разум провалился в бездну обморока, это косой взгляд командира группы, который в этот самый момент поворачивал ко мне свою голову.

13

Шум постепенно стихал. Уже который раз, его отголоски доносились до его ушей и били по барабанным перепонкам со всей силы. Здесь все было иначе. С последнего визита сюда, тут многое поменялось, преобразилось, стало не таким как раньше. Его взгляд скользил по холодному помещению вот уже несколько часов. За это время он смог изучить каждый сантиметр, каждый угол этого маленького, но очень мрачного помещения.

Охранники Хаммонда приволокли его сюда и связали, усадив на громоздкое деревянное кресло посреди каюты. Закрепив на руках и ногах специальные крепления, они обездвижили его, сделали из него нечто похожее на куклу, неспособное самостоятельно двигаться и принимать решения.

Они ушли. Сразу как только двери за ними закрылись и замок с характерным звуком ударился о противоположную стену, захлопнув механизмы и перекрыв последний путь на выход.

Голова стала болеет. Что-то внутри, будто маленький червь, ползло к самому центру и вгрызалось в его старый мозг, принося невиданные до сего времени муки. Сжав зубы, старик терпел. Так давно он не чувствовал боли в своем теле. Новинка, которой он, к сожалению, был не рад. Это бремя, этот рок, который дамокловым мечом висел над его головой, начинал падать в этот самый момент.

Твои дни сочтены… И я рад этому.

Улыбка возникла на его морщинистом лице. На бледной, как древняя копировальная бумага, коже появились искорки румянца. Смех вырвался из его груди и заставил пространство вокруг наполниться хриплым и грубым смехом. Это было так ново для него, что на секунду он подумал о смерти.

Обычно ничто не происходит просто так. В жизни вообще не бывает случайностей. Все к чему-то ведет. Вот и он, вел своих последователей-детей к заветной цели, что с каждый шагом навстречу делала два шага назад. Это бессмысленное путешествие, которое, тем не менее, имело конкретную цель.

В ноге заныла старая травма. Перелом. Который он получи очень давно, спускаясь по крутой лестнице вниз, вновь дал о себе знать. Охранник слишком туго скрепили его ноги, вдавив тонкую проволочную веревку почти до крови. Любое движение приносило боль и старик старался сидеть неподвижно.

Крик волной донесся до его ушей. Сотни людей, собравшихся сейчас на площади Веры, в экстазе встречали своего нового Отца. Хаммонд взял что хотел. Власть, которую он жаждал, была получено им. История всегда повторяется.

Старик иронично усмехнулся.

Настоящую власть не дают, ее можно только взять.

Сколько примеров было этому? Сколько королей, князей, императоров и халифов погибло от рук собственных придворных, желавшими получить власть в свои руки, вопреки установленным правилам. История действительно повторяется. Странно, что он так верил в обратное.

В воздухе опять послышался крик. Голоса, вопли, детский смех и плач. Старики и женщины, молодые пар и дети. Они стояли перед ним и слушали, как волк пытается выдать себя за овцу. Хаммонд — зверь. Его мотивы и желания — ужасны. Он приведет их всех на гибель. Даст им то, чего они хотят, но не скажет, чем это все обернется. Он будет играть на их желаниях, как на прекрасно настроенном инструменте, безошибочно нажимая на клавиши и ударяя по струнам, создавая нужную для себя мелодию. Вот и сейчас, слушая как разрывается ангар в религиозном угаре, как громко кричит человек, чья вера всегда была материальна, старик почувствовал как потекли слезы по его щеке. Ему стало жаль их. Они слепы и не видят самого главного.

За черными дверями послышались шаги и гомон охранников. Кто-то из заговорил о нем. Слова обрывками долетали до него и складывались в несуразные предложения, из которых он все же умудрялся вырывать суть и понимать о чем идет разговор.

— Что сказал Хаммонд? — спросил один из них грубым голосом.

— Его необходимо держать здесь пока хозяин не скажет что с ним делать.

Секундное молчание.

— А если он не доживет до этого момента? Ты видел его? Он едва держался на ногах, когда мы тащили его сюда. Вдруг умрет. Что тогда ты скажешь Хаммонду?

— Я не собираюсь нарушать указание хозяина. Если он сказал ждать, значит ждать.

Разговор постепенно перерастал в ссору. Охранники больше не сдерживали себя и вскоре послышалась откровенная ругань. Разобрать слова было уже невозможно — они слились в единый поток звуков и шумов, что пробивались сквозь металлическую дверь и влетали в уши старика.

Все продлилось около двух минут. После чего каждый из них, оставшись при своем, замолк и продолжил нести свою службу.

На площади опять послышался крик. Старик напряг все свое тело и начал вникать в едва слышимые слова.

— Братья!

Это был Хаммонд.

— Братья мои! Сегодня я хочу обрадовать вас всех!

Толпа взревела нечеловеческими голосами.

— Мы прошли свой Путь! Мы достигли цели, к которой так давно двигаемся. Наш дом… наша планета сейчас находится под нами. Она станет нашим новым приютом. Обителью, что вскормит всех нас и напоит живительной влагой, позволив взойти росткам будущего общества, где я, ваш новый Отец, поведет вас и ваших детей в светлое будущее.

Он говорил что-то еще, но рев сотен человек заглушил слова, утопив их в море криков и возгласов. Звуковая волна доходила и до него. Стены холодного помещения содрогались о крика, гулом проходившим по всем сторонам закрытой каюты. Люди с той стороны притихли. Они так же вслушивались в проповедь Хаммонда.