Убийственно красиво - Питер Джеймс

Телевизор работал на полную мощность. Господи, подумал Том, неужели Мэнди не соображает, что дети спят? Потом он огляделся, удивляясь, что Леди не залаяла и не выбежала их приветствовать.

Келли заглянула в гостиную.

– Привет, Мэнди, мы вернулись. Хорошо провела вечер? Пожалуйста, приглуши звук.

Ответ няни утонул в грохоте телевизора.

Том вошел в гостиную. Так как он вел машину, то пил очень мало, и теперь ему хотелось глотнуть чего-нибудь перед сном. Но лучше сначала отвезти Мэнди домой. Туда добрая пара миль, так что глупо рисковать.

На экране визжала девочка, над которой склонилась чья-то жуткая тень. Мэнди лежала на диване – на ковре валялись журнал для подростков, несколько конфетных оберток, пустая коробка из-под пиццы и банка кока-колы. Не отрывая глаз от экрана, Мэнди шарила левой рукой по ковру в поисках пульта, но была на несколько дюймов в стороне от цели.

Когда девочка на экране завопила еще громче, Том поднял с пола пульт и выключил звук.

– Все в порядке, Мэнди?

Юная няня, удивленная внезапной тишиной, зевнула и улыбнулась.

– Да, мистер Брайс. Дети вели себя хорошо. Но я немного беспокоюсь из-за Леди.

– Почему? – спросила Келли.

– Она какая-то странная, – ответила Мэнди, садясь и надевая ботинки. – Обычно она приходит и сидит со мной, а сегодня не хочет вылезать из корзины.

Встревоженные Том и Келли пошли в кухню. Леди, свернувшись в корзине, даже бровью не повела. Келли присела на корточки и погладила ее по голове.

– Леди, дорогая, что с тобой?

Мэнди вошла следом за ними.

– Недавно она выпила много воды.

– Вероятно, заболела. – Том увидел половину засохшей пиццы на столе и рядом с ножом и вилкой упаковку растаявшего карамельного мороженого с отвинченной крышкой. Наклонившись, он тоже погладил овчарку и спросил, чувствуя внезапную сонливость: – Ты заболела, Леди? Паршиво себя чувствуешь?

Келли поднялась.

– Давай посмотрим, станет ли ей утром лучше. Если нет, придется вызвать ветеринара.

Том мрачно представил себе солидный счет, но понимал, что ничего не поделаешь. Он любил собаку – она была членом его семьи, частью его жизни.

– Хороший план, – одобрил он.

Келли рассчиталась с няней, потом сказала Тому, что отвезет Мэнди домой.

– Сам отвезу, – отозвался Том. – Не зря же я отказывался от прекрасных вин.

– Я тоже пила мало, а ты достаточно просидел за рулем. Выпей и отдохни.

Его не понадобилось долго уговаривать.

Том налил себе арманьяка, плюхнулся на диван, щелкнул пультом, переключив фильм ужасов, который смотрела Мэнди, на старое комедийное шоу «Овсянка» и посмотрел немного на Ронни Баркера[23] в тюрьме, а потом переключился на американский футбол. Услышав звуки закрывающейся входной двери и заводящегося мотора «ауди», он сделал глоток и ощутил блаженное тепло.

Том смотрел на темную жидкость в стакане, думая, в чем разница между ним и Ангелидисом. Какие качества сделали Ангелидиса финансовым гением, а его – неудачником? Везение? Гены? Безжалостность?

Келли выехала на улицу, болтая с Мэнди. Даже если бы она более внимательно смотрела в зеркало заднего вида, то все равно не заметила бы, что за ними следует автомобиль.

Он держался позади более чем на сотню ярдов и ехал с выключенными фарами.

41

Рой Грейс, сидя в покачивающемся такси, уставился на единственную букву на дисплее мобильника. «X»… Ему с трудом удавалось сфокусировать зрение, а его эмоции, несмотря на опьянение – или благодаря ему, – пребывали в беспорядке. Сквозь треск помех по радио слышался голос звонившего в программу телефонного общения со слушателями, бранивший Тони Блэра и Национальную службу здоровья. Грейс посмотрел на часы. Десять минут второго.

Он все еще ощущал губы Клио на своих губах, а в машине и на его одежде оставался запах ее духов. Господи, как же она прекрасна! Если бы Клио пригласила его домой, стал бы он…

Грейс знал ответ, но она его не пригласила.

Он сделал глубокий вдох, но на сей раз ощутил только запах пластика в кабине.

«У моей матери рак, ее голова раскалывается, а меня заставляют четыре часа ждать врача!» – негодовал мужчина по радио.

– Просто жуть, верно? – сказал водитель.

– Ужасно, – рассеянно отозвался Грейс, сосредоточившись на клавиатуре мобильника.

– Приятную леди вы подвозили. По-моему, я где-то ее встречал.

– Большинство встречает ее уже после смерти.

– Да неужто? – усмехнулся шофер. – Она что, ангел?

– Вот именно. – Грейс дважды нажал кнопку «X», потом отправил сообщение.

Когда через несколько минут он добрался домой, то был разочарован, не получив ответа.

42

Том вздрогнул и проснулся от шума в ушах и не сразу сообразил, где находится. При виде мчавшихся на телеэкране мотоциклов он понял, что шум исходит оттуда.

Оглядевшись в поисках пульта, Том увидел на ковре пустой стакан из-под бренди. Значит, он заснул. Сколько же сейчас времени?

Часы показывали десять минут пятого. Быть не может! Том посмотрел на свои часы. 4.09.

Мотоциклы неслись по дороге, в которой он узнал силверстоунскую. Том был там на корпоративном празднике пару лет назад и несколько раз на состязаниях Гран-при Британии. Мотоциклы притормаживали, въезжая в рощу. Найдя пульт, он выключил телевизор и медленно поднялся, чувствуя ломоту во всем теле.

Почему Келли не разбудила его, когда вернулась? Том отнес стакан в кухню и с трудом заставил себя одолеть лестницу. Идя по площадке на цыпочках, чтобы никого не разбудить – хотя мотогонки, вероятно, уже это сделали, – он открыл дверь спальни и сразу почувствовал неладное.

Портьеры были раздвинуты, и серый предрассветный свет демонстрировал пустую кровать.

Келли не было.

Когда одному из детей снился дурной сон, Келли иногда ложилась рядом на несколько часов. Думая, что она поступила так и сейчас, Том заглянул в обе детские, но жены не оказалось ни в одной из них.

Обругав себя за тупость, он сбежал вниз, открыл входную дверь и уставился на автомобильный навес. Под ним было пусто.

Для большей уверенности Том вышел на тротуар и огляделся на случай, если Келли припарковала «ауди» на улице и заснула в кабине. Но нигде не было никаких признаков машины.

Том снова посмотрел на часы, пытаясь определить, когда он заснул. В котором часу Келли повезла Мэнди домой? Было около половины второго. Два с половиной часа назад. Столько времени на поездку в две мили туда и обратно?

Внутри закрутился ледяной водоворот страха. Может, с ней произошел несчастный случай? Но если так, разве ему не позвонили бы из полиции?

Или Келли снова отключилась где-то в темноте, думая о своем? Но ведь она должна была понимать, что он будет волноваться.

Впрочем, частью проблемы Келли было то, что она иногда совершала абсолютно иррациональные поступки, не думая о последствиях. Разумеется, сознательно Келли никогда бы не подвергла опасности детей, но она зачастую просто об этом не задумывалась. Например, однажды она заказала по компьютеру недельную путевку в пансионат как раз на то время, когда он собирался в Германию на ярмарку. Келли не подумала о том, что будет с детьми.

Была еще пара случаев, когда Келли просто исчезала – один раз на целый день, а другой – более чем на сутки. Оба раза Том был в отчаянии, обзванивал все больницы на юге Англии и даже подозревал, что жена сбежала к любовнику. Но Келли появлялась, очевидно сознавая, что ему приходилось брать выходной день, чтобы присматривать за детьми, и объясняя, что ей внезапно понадобилось «пространство».

Том вспомнил, как подобное настроение нашло на нее в машине у дома. Неужели сейчас происходит то же самое?

Взяв в спальне беспроводной телефон, он набрал номер ее мобильника, но услышал его сигнал внизу и отключил связь. Она оставила мобильник дома.

Том сел на кровать и задумался. Он очень любил Келли, несмотря на ее выходки. Конечно, у них случались разногласия, но вместе им было вполне комфортно. Ему нравилось наблюдать за ней этим вечером во время обеда. Келли, как и он, оказалась в этом гадючьем гнезде, где все чужое, но не склонила голову, охотно приняла вызов и беседовала со своими соседями за столом о муже и его бизнесе.

Том подумал о нотках зависти в голосе жены, когда он спросил ее, хотелось бы ей жить в таком большом доме, как у Ангелидисов.

«Почему бы и нет – со столькими слугами? Когда-нибудь у нас будет такой дом. Я верю в тебя».

Ему еще не хватило смелости сообщить ей, что им, вероятно, скоро придется продать этот дом и обзавестись жилищем поскромнее. Он не знал, как это сделать, не хотел видеть боль, которую причинят его слова, а более всего не хотел выглядеть перед женой неудачником.