Шла бы ты… Заметки о национальной идее - Евгений Сатановский

Север — это мир протестантизма во всех его разнообразных вариантах. Естественно, европейского. Или германских племён времён переселения народов, после того как по ним ударила Византия, а потом арабы. Что делит Францию по линии крестового похода против альбигойцев. Ну и Италию — по Папской области.

Понятно, что есть европейские осколки, никак не попадающие или плохо ложащиеся в общую схему. Саамы скандинавского севера с их кочевым оленеводством — крайний запад громадного единого евразийского хозяйственного комплекса, идущего по арктическому Заполярью до самой Чукотки. Баски, сарды и прочие этнографические феномены времён, когда в Европе не то что римляне, но и индоевропейцы, почти целиком населяющие её сегодня, были редкостью.

Оставшиеся на Северном Кавказе с эпохи, когда ираноязычные народы откочёвывали с Северного Урала до Северной Индии, осетины — потомки близких к скифам аланов. Последние из кельтов — жители Ирландии, Уэльса и Горной Шотландии. Пришедшие с татарскими ордами либо, много позже, с турецкими армиями — или бежавшие от них — тюрки. Включая гагаузов, татар Крыма и много кого ещё.

И разумеется, два вечных бревна в глазу у всех европейских националистов: евреи и цыгане. Потомки римских легионеров, гладиаторов, колонистов, вольноотпущенников и купцов, в большинстве городов Европы бывшие исконным населением. Жившим там куда дольше, чем пришедшие с севера и востока франки, англы, саксы или мадьяры. Не говоря уже о готах и вандалах.

А также ведущие кочевую жизнь артисты, ремесленники и укротители медведей. Единственная в своём роде каста средневековых бродяг Европы, вернувшихся на древнюю прародину индоевропейцев из Западной Индии. Когда о таких, как они, в этой самой Европе уже несколько тысяч лет как забыли.

Но речь не о них. Тем более что они так или иначе вписываются в образ жизни соседей и со временем во многом становятся на них похожи. Цивилизационные границы Европы запутаны, менялись с течением времени, и всё же они есть. Исходно близкие народы, которым довелось жить в Южной или Северной, Восточной или Западной Европе, существенно отличаются друг от друга. И воплощают национальные идеи по-разному.

Хотя, повторим, изначально всё похоже. Да и чему тут быть особо непохожему? Что в племенной период, что в эпоху римских провинций или варварских королевств. Что позже — до настоящего времени. Когда даже для монархов хороший тон — быть демократами. При сохранении минимальных гарантий бюджетирования короны.

Что любопытно, границу между югом и севером с цивилизационной точки зрения можно легко проследить на Восточно-Европейской равнине. По территории нынешней России и Украины идёт чётко прослеживаемая археологами условная черта. К югу от неё монета ценилась в качестве денег. И её не портили. К северу ценилось серебро как таковое. На вес. И для ровного счёта монету рубили. Византийские денарии или арабские дирхемы — неважно.

Так вот, к югу от этой границы доминировали в торговле и сборе налогов Хазарский каганат и Византия. К северу — скандинавские, точнее, шведские конунги. Они же русь. И платили они весовым рубленым серебром. Откуда, собственно говоря, и произошёл рубль.

Не то чтобы сюжет был так уж нов. В годы, когда автор посещал среднюю школу, об этом рассказывали на уроках в четвёртом классе. Но нынче — кто знает? Министерство образования и науки работает не просто успешно, а по-менеджерски эффективно. Кто его разберёт, чему детей теперь там в школе учат? Или не учат. Что скорей всего и происходит…

Глава 5

Восточные национальные идеи

Япония и Китай — единство противоположностей

В мире немного стран, связанных между собой так тесно и так долго, как Япония и Китай. Экономика и культура, искусство и каллиграфия, сама по себе являющаяся искусством, боевые единоборства и кровавая история первой половины ХХ-го века описаны тысячами авторов в тысячах книг. Всё, что связывало и разделяло Срединную Империю и Страну Восходящего Солнца, перечислено и охарактеризовано. И ещё раз перечислено.

Отредактировано, проиллюстрировано, сфотографировано, измерено и взвешено. Подвергнуто сравнению, рецензированию, дотошной проверке и пристрастной критике. Не потому, что другие страны Азии менее любопытны, имеют не такую древнюю историю, заслуживают меньшего внимания или внесли меньший вклад в мировую цивилизацию. Не меньший. Но уж очень великие империи Дальнего Востока отличались от всех прочих на непривычный западный взгляд.

Где-то в одной из предшествующих книг автору довелось вспомнить пример, который ему в годы его молодости привёл замечательный лектор и большой путешественник примерно полутораметрового роста, знаток множества языков и ещё большего количества стран, Михаил Анатольевич Членов.

На основании собственного жизненного опыта Мика, как его называли окружающие, провёл по Азии с юга на север цивилизационную черту, которую с тех пор автор по аналогии с линией Уоллеса и прочими условными границами называет линией Членова.

Начиналась она к востоку от Индии, примерно в центре материка поворачивала на север и тянулась вдоль Урала до «самого синего моря». Точнее, до Северного Ледовитого океана. И был сей географический зигзаг не чем иным, как линией великого евразийского цивилизационного разлома.

Сам это Членов, большой специалист по эскимосам, евреям и народам Индонезии, а также каннибалам Южных морей, придумал или позаимствовал идею у кого-то из предшественников, история умалчивает. Ну, она и про Лейфа Эриксона до поры умалчивала. Всё Колумб, Колумб… Однако вернёмся к упомянутому разлому.

К востоку от него люди ели палочками, писали поэмы и хроники иероглифами, носили распашную одежду типа халата или кимоно, коров не доили и молока всуе не пили, зато, очевидно в возмещение, перекусывали при случае собачатинкой.

К западу употребляли за столом вилку или обходились ножом и ложкой, палочек не знали и есть ими не умели, надевали туники, платья и рубахи через голову, писали буквами, доили молочный скот, а собаку есть было не принято. Хотя с голоду могли схарчить кого угодно, хотя бы и человека. Но в экстремальных условиях, а не в качестве нормативного деликатеса.

Так вот, сердцем в высшей мере необычного для западного человека восточного мира были Китай и Япония. Страны таинственные и до поры закрытые. Знали про них многие. Бывали же там до самого конца XIX-го века только в отдельные исторические периоды особо непоседливые путешественники.

Поскольку достаточно часто эти государства для окружающего мира закрывались. И чем дольше они были закрытыми, тем больше про них говорили и писали, накручивая одну за другой невероятные легенды. Что и превращало их для всех авантюристов западного мира в желаннейший из призов. Известное дело: запретный плод…

Как бы то ни было, хоть в древности или средневековье, хоть в новые и новейшие времена сутью, сердцевиной и основой существования обеих этих стран была империя. Одна — континентальная. Другая — островная. Взаимосвязанные на протяжении периода куда более долгого, чем время существования большинства государств на планете.

Намертво сцепленные буддистскими монахами, нёсшими китайские ценности в Японию. А также самураями, осуществлявшими перенос японских ценностей в обратном направлении. Нанкинской резнёй. Квантунской армией в Маньчжурии. Оккупацией Тайваня. И много чем ещё. С минимальными шансами прийти по поводу этих событий к какому-то общему знаменателю. Как и положено от века бывшему агрессору и бывшей его жертве.

Тем более что Китай потихоньку поднимается и, похоже, если не случится чего-то из ряда вон выходящего, к середине XXI-го века займёт своё исконное место на планете. Был же он когда-то супердержавой мирового класса. В то время как испанцы и португальцы только-только выползали в Атлантику на своих мелких каравеллах. Осваивая каботажное плавание вокруг Африки и не покушаясь на трансатлантические переходы.

Большое европейское счастье, что эскадры Чжан Хэ, шедшие на запад, захватывая по пути целые царства в качестве опорных баз в Индокитае, на Цейлоне и на арабо-африканском побережье, так им и не встретились. Поскольку были по приказу императора уничтожены как неэффективный с экономической точки зрения проект. За несколько десятилетий до Бартоломео Диаша и Васко да Гамы. Не говоря уже о Колумбе.

Китайская государственная машина и в далёком XV-м веке работала с прозорливостью и результативностью, характерной для любой централизованной бюрократии всех времён и народов. Ибо бюрократ любит деньгам счёт. И даже в отсутствие возможности похоронить их под спудом в дедушкином сундуке или вложить под минимальный процент в западные ценные бумаги, расточительные траты вроде гуляющего туда-сюда по морям и океанам флота не одобряет.