Танец соблазна - Сабрина Джеффрис

Морган прав. Если он попытается соблазнить ее, она не устоит.

Но чего она на самом деле хочет? О женитьбе он не заговаривал. Для него это было бы слишком «цивилизованно». Но после того, что происходило между ними в библиотеке, после его ласк, Клара никогда не смогла бы делить постель с другим мужчиной.

Она стояла перед выбором: либо отказаться от надежды испытать близость с мужчиной, либо согласиться на короткую связь с Морганом, что погубит ее репутацию и разобьет ее сердце.

В то же время Клара чувствовала, что Морган испытывает к ней нечто большее, чем желание. Иначе не приютил бы у себя Джонни, чья судьба так волновала ее. Не спас бы ее этой ночью, когда ей грозила опасность, не учил бы Сэмюела ее защищать.

Клара любила Моргана и хотела прожить с ним всю жизнь.

– Итак? Я жду вашего ответа, – нетерпеливо произнес Морган. – Вернетесь вы в тот круг, к которому принадлежите? Или останетесь и позволите мне овладеть вами? Третьего не дано.

Клара обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом.

– Я ваша, Морган, – прошептала она.

Он обхватил ладонями ее лицо, глаза его неистово горели.

– Не провоцируйте меня, мой ангел. Я всего лишь мужчина. Так что, прежде чем упасть с небес в мою постель, подумайте, хотите ли вы этого.

Горячая волна ожидания прокатилась по ее телу, во рту пересохло.

– Я этого хочу.

Морган запечатлел на ее губах страстный поцелуй и крепко прижал к себе.

Клара просунула руки ему под рубашку и стала гладить его мощную грудь.

Он издал сдавленный стон и осыпал поцелуями ее лицо.

– Так вы хотите, чтобы я овладел вами, Клара? – снова выдохнул он в ее ухо.

– Разве я только что не сказала этого?

– Вы хотите сказать, что не провоцируете меня, не сбиваете с толку. Но вы всегда ухитрялись ускользнуть, прежде чем я добирался до вас.

Клара принялась расстегивать его рубашку, но Морган в нетерпении рванул ворот, так что пуговицы посыпались на пол, и он снял ее.

– О Боже, Клара, что вы со мной делаете? – шептал он, пока она гладила его грудь, поражаясь многочисленным шрамам на ней.

Морган стал снимать с нее платье, и Клара засомневалась, останется ли на нем после этого хоть одна пуговица. Клара провела пальчиком по тонкому шраму у самого сердца.

– Как это случилось?

– Не знаю, – бросил Морган. – Наверное, в каком-нибудь морском сражении.

Клара была потрясена. Он даже не помнит, где и сколько раз его ранили.

Морган наконец спустил ее платье с плеч, после чего стал сражаться со шнуровкой корсета. Клара, продолжая исследовать шрамы на его груди, отыскала один, особенно глубокий, идущий поперек ребер.

– А этот шрам? Тоже морской бой?

Его лицо стало непроницаемым.

– Нет. Женева.

– Я думала, вы были тогда ребенком...

– Повернитесь, – скомандовал он, пропустив ее замечание мимо ушей. – Bon Dieu, ox уж эти ваши корсеты! Тот, кто их придумал, наверняка не раздевал женщину.

– Мы носим корсеты, чтобы нравиться мужчинам, обладать идеальной фигурой, тонкой талией и...

– Не путайте меня с этими идиотами из высшего общества.

Корсет наконец упал на пол, и ладони Моргана легли на ее груди.

– Я не джентльмен, а потому предпочитаю естественную женскую плоть, мой ангел. Мне нравятся мягкость и округлость форм. Если бы я хотел щупать китовый ус, то ласкал бы кита. – Он куснул ее за ухо, и его бакенбарды оцарапали ей кожу.

Клара ощущала его дыхание, от Моргана пахло бренди и лавровишневой водой. Но сильнее всего был мускусный запах их желания. Лаская его бедра, Клара ненароком задела повязку, и Морган застонал.

– Простите, – пробормотала она, отдернув руку.

– Все хорошо. Просто водите ладошкой выше повязки, cherie. – Он положил ее руку на бугор в своих подштанниках, а когда она сомкнула пальцы вокруг его плоти, содрогнулся. Отведя ее руку, он повернул Клару к себе и взялся за завязки ее рубашки. – Дайте мне посмотреть на вас. Увидеть то, что я мог только рисовать в своем воображении все это время.

Она опустила глаза. В ней проснулась стыдливость.

– Тетя Верити говорит, что женщина не должна позволять мужчине себя раздевать. Даже мужу.

Морган стянул с нее рубашку.

– При всей моей симпатии к вашей тете, – проворчал он, – вряд ли стоит полагаться на ее советы, если речь идет о том, как вести себя с возлюбленным.

Возлюбленный. Клара не знала, огорчаться ли ей, что Морган собирался быть только ее возлюбленным, или радоваться, что это будет не одна ночь.

– Кроме того, ни один уважающий себя соблазнитель не оставит такую красоту прикрытой. – Он спустил с бедер ее панталоны, и на ней остались только чулки.

Он пожирал ее глазами, казалось, старался запечатлеть ее облик в памяти, чтобы было чем утолять последующие приступы голода.

– Ни один мужчина – даже джентльмен – не мог бы, увидев вас сейчас, не пожелать обладать вами. А поскольку я, без сомнения, джентльмен...

Он шагнул к ней и накрыл ее губы своими, обращаясь с ее телом еще более бесцеремонно, чем когда они уединились в библиотеке во время бала. Яростно ласкал ее груди, бедра и живот, гладил между ног, будто ставил метки, означающие, что она принадлежит ему.

Кларе доставлял наслаждение твердый бугор его плоти, упирающийся ей в живот. Ей хотелось прикасаться к Моргану везде – к широкой груди, к мускулистым рукам, к мощным, словно изваянным скульптором бедрам.

– Вы совсем не такая, какой я вас себе представлял, мой ангел.

– Что вы хотите этим сказать?

Он поймал ее руки, развел в стороны, потом отвел назад, пока костяшки ее пальцев не коснулись деревянных балясин лестницы.

– Все это время я думал, что вы вмешивались в мои дела исключительно из чувства высокого морального долга. Но это не единственная причина, не правда ли?

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

Он с улыбкой сомкнул ее пальцы вокруг балясин.

– В душе вы тайно жаждете безумств. Вас манит опасность. Как ребенка, который дергает за нос спящего зверя, а потом убегает. Вам нравится дразнить зверя, чтобы привлечь его внимание.

Возможно, Морган прав. Кровь Доггетов, которая в ней течет, и длительная работа в Спитлфилдзе подтолкнули ее к нему?

Возможно, отчасти. Но это далеко не все, ни в коем случае.

– Да, мне доставляет наслаждение ущипнуть за нос большого плохого волка, – прошептала Клара. – Но единственный волчий нос, который мне когда-либо хотелось ущипнуть, – это ваш нос. Вы единственный злодей, чье внимание мне всегда хотелось привлечь.

– Тогда держитесь, ma belle ange. Потому что вы заинтересовали этого большого плохого волка. И я не успокоюсь, пока не удовлетворю все ваши устремления к безумству.