Спасение красавицы - Энн Райс

Я в смущении отодвинулся от Лексиуса. Теперь уже я был не на шутку перепуган.

Лицо же Тристана оставалось спокойным и слегка задумчивым.

Прошло долгое, томительное мгновение.

— Такая вот ирония жизни, — нарушил тишину Лексиус.

— Да нет, ничего тут такого нет, — возразил я. — При дворе нашей королевы есть немало высоких вельмож, которые добровольно отдаются в рабство. Это происходит…

— Нет, я вовсе не это имею в виду, — пожал плечами управляющий. — Вовсе не то, что я бы с легкостью подчинился чужой воле. Вся ирония заключается в вас — в том, что именно вас султан выбрал для своих утех. Он распорядился, чтобы завтра вас привели в сад снова увеселять его играми. Вы будете бегать на четвереньках за шариком и приносить добычу к его ногам. Он собирается стравливать вас двоих в разных игрищах на потеху себе и своим приближенным. Прежде он еще ни разу не выбирал для своих забав моих рабов. А теперь, выходит, он выбрал вас, а вы выбрали меня. Вот в этом-то и ирония.

Я тряхнул головой, невольно усмехнулся:

— Снова нас выбрал, ну поди ж ты!

Мы с Тристаном многозначительно переглянулись.

— Наверное, нам следует отдохнуть перед завтрашними игрищами, господин? — спросил принц.

— Разумеется, — ответил Лексиус и сел на постели. Снова поцеловал нас обоих. — Услаждайте как можете султана и старайтесь не свирепствовать со мной.

Туземец встал, надел халат, спокойно подпоясался. Я поспешно подал ему туфли, надел на ноги. Лексиус невозмутимо выждал, пока я закончу, потом протянул мне гребень. Поднявшись на ноги, я принялся его причесывать, хлопотливо кружа вокруг него, и ощущение обладания, полноправного владения им переросло во мне в этакую благоговейную гордость собственника.

— Ты мой! — шепнул я ему.

— Верно, — ответил Лексиус. — А теперь вас с Тристаном привяжут в саду к крестам, чтобы вы могли поспать.

Я вздрогнул, явно покраснев и переменившись в лице. Тристан лишь улыбнулся, скромно опустив глаза.

— Насчет рассвета можете не беспокоиться, — невозмутимо продолжал управляющий, — плотные повязки солнце не пропустят. Так что в мире и покое будете наслаждаться утренним пением птиц.

Я не сразу оправился от шока:

— Такова твоя месть?

— Нисколько, — простодушно ответил Лексиус, взглянув мне в глаза. — Это распоряжение султана. И кстати, вскоре он проснется и, возможно, пожелает выйти в сад.

— Тогда я кое в чем тебе признаюсь, — проговорил я, проглотив застрявший в горле комок. — Мне очень нравятся эти ваши кресты!

— Тогда почему же ты давеча всячески провоцировал меня, когда я хотел тебя привязать? Сдается мне, ты готов был на все, лишь бы там не оказаться.

В ответ я пожал плечами:

— Просто вчера я не устал. А вот сегодня устал изрядно. Кресты для отдыха — то что надо, — бодро заявил я, чувствуя, как лицо предательски полыхает.

— Один вид креста заставляет тебя трястись от страха, и ты это прекрасно знаешь, — произнес Лексиус ледяным властным голосом. Недавней робости и пугливого рабского трепета в нем как не бывало.

— Точно, — сказал я, отдавая ему гребень. — Думаю, именно за это я их и люблю.

Все ж таки, когда мы добрались до дверей, выходящих в сад, моя отвага начала понемногу мне отказывать. Столь скоропалительный переход от господина к рабу привел меня в состояние некоторой эйфории и оставил незнакомую прежде, странную душевную муку, которой я не мог дать какое-то определение и никак не мог в себе погасить.

Пока мы с Тристаном на четвереньках двигались по дворцовому коридору, я ощущал свою крайнюю уязвимость, неодолимую потребность хотя бы на мгновение прижаться к Лексиусу, найти безопасное убежище в его объятиях. Но было бы глупо просить его об этом! Он снова был моим господином и повелителем, и, какое бы смущение сейчас ни царило в его душе, теперь она была от меня надежно заперта.

И все же, плывя вслед за мной в своей обычной грациозной манере, он как-то подозрительно, однако, приволакивал ноги.

Добравшись до арочного проема, Лексиус замедлил шаг, окинув взглядом этот маленький рай деревьев и цветов, скользнул глазами по невольникам, уже привязанным на крестах точно так же, как и мы скоро будем с Тристаном.

«В любой момент он позовет своих грумов, — с тоской подумал я, — и дело будет сделано».

Однако Лексиус просто застыл неподвижно в дверях. Наконец я заметил, что они с Тристаном напряженно вглядываются в садовую дорожку, по которой к нам стремительно приближаются четверо плотно закутанных в халаты эмиров. Белые куфии, обычно развевающиеся, теперь были намотаны на лицо, словно в этом укрытом со всех сторон дворцовом садике господам требовалось прятать лица от раздуваемого ветром песка.

Они вроде бы выглядели точно так же, как и сотни других здешних эмиров, если не считать того, что несли с собой скатанные в рулоны ковры, как будто и впрямь направлялись к лагерю в пустыне.

«Странно, — удивился я. — Почему они не взяли с собой рабов, чтобы те несли им коврики?»

Четверка подходила все ближе и ближе, как вдруг Тристан резко гаркнул: «О нет!» — перепугав нас с Лексиусом.

— В чем дело? — недовольно спросил управляющий.

Однако ответ для нас тут же прояснился сам собой. Нас затолкали обратно в коридор и мигом окружили со всех сторон.

В РУКАХ СУДЬБЫ

Близился рассвет. Еще до первых лучей Красавица сквозь дрему ощутила, как сквозь решетки открытого окна в спальню просачивается предутренняя свежесть. Окончательно же разбудил ее внезапный стук в дверь.

Инанна все так же мирно спала в ее объятиях. Требовательный стук, так и оставшийся без ответа, не прекращался, и принцесса села на постели, испуганно уставясь на запертые двери, и сидела чуть дыша, пока стук наконец не прекратился. Потом она разбудила свою подругу.

Инанну мгновенно охватила тревога. Не успев привыкнуть глазами к свету, она недоуменно озиралась вокруг, часто моргая. Наконец туземка встретилась взглядом с Красавицей, и ее тревога переросла в панический ужас.

Нельзя сказать, что Красавица не готова была к такому повороту. Она прекрасно знала, что должна сделать: как можно быстрее и незаметнее выскользнуть из спальни Инанны и как-нибудь добраться до грумов, не вовлекая свою новую подругу в беду. Борясь с желанием снова обнять и поцеловать Инанну, принцесса выбралась из постели, тихонько приблизилась к двери и прислушалась. Затем повернулась к туземке, послав ей воздушный поцелуй и махнув рукой на прощание. Увидев это, Инанна залилась беззвучными слезами.