Извини, парень - Ксения Васильева

Касьян подошел сразу - не спал, слава Богу! - и она сообщила ему о своем ночном свидании и об их разговоре. - Ну, вы даете, Ирина Андреевна, дорогая! - вскрикнул он, выслушав её признание. - Я - дурак, Ириночка Андревна! Мне бы с вами остаться!.. Но и в голову не заглянуло, что кто-то может прийти! А надо бы, чтоб мозги шевелились. Не всегда получается! Еду! - и не успела она хоть что-то возразить, он повесил трубку и вскоре появился сам, бодрый и деятельный. - Значит, сказал "Лина все расскажет"?.. - Переспросил он Ирину ещё раз и тут же добавил как бы нехотя, - а если она не сможет?.. - И, увидев, как глаза Ирины наполняются слезами, поспешил её неуклюже утешить, - я к тому, что такая амнезия может длиться не день и не пять... И, конечно, этот мужик Лину знает и знает что-то, чего мы с вами не знаем... Ну что ж, сам виноват, Касьян Гордианович. А теперь, - сказал он бодро, - мы с вами поедем в клуб!

Ирина замахала руками. - Что вы, Касьян! Посмотрите, который час! Четвертый! - А что? - Удивился как бы он, - самое время. Самый крепкий сон. У вас ключ. И ваше задание - следующее (Ирина сникла: она поняла, что от задания ей не отвертеться): поехать в клуб и взять из комнат Леши и Стаса предметы с отпечатками пальцев, то есть: рюмка, чашка, бритва, ручка, книга - предметы с твердой поверхностью и явно бывшие в употреблении. Если кого-то случайно встретите, скажете, что живете у Лины, сторожите квартиру. Вы, конечно, не позвонили им? Ясно, не позвонили. Потом сразу ко мне. Все. Разве это сложно?

Это оказалось несложно.

Никто Ирине не встретился, а у неё сжалось сердце, от того, что она, как вор, пробирается в родной клуб, чтобы произвести... О, Господи, кто прав?

С Лехой было просто: она взяла бокал, даже два, с остатками виски, стоявших, видимо, с того вечера, как они вдвоем здесь с Кикой пили. На всякий случай, захватила и Лешкину туалетную воду. А вот к Стасу она не могла проникнуть - надо было будить мальчиков: они все ещё не перебрались в сам Клуб, жили у Анны Семеновны.

Наконец, она решила идти к Касьяну советоваться.

Касьян огорчился, но тут же спросил. - Окно знаете? Какой этаж?

Ирина ответила, что первый.

Он обрадовался. - Замечательно. Вы мне покажете, какое, а я залезу. В недобром случае, если примут за грабителя, вы будете рядом. Идет?

Ирину уже ничего не удивляло и не пугало. Столько всего произошло за короткое время, что голова её повернулась как бы на сто восемьдесят градусов, встала на то же место, но - совсем другой. - Давайте попробуйте, - ответила она обреченно, вспомнив, что, к счастью, комната Стаса выходит в садик.

Проделал Касьян это ловко, быстро, бесшумно и легко, как кошка. - Улов есть, - сообщил он.

Была половина шестого утра, когда Касьян отвез Ирину в её временный дом. - Поспите часиков до девяти, хватит? - спросил он, она кивнула: не имело значения, хватит или нет, - себе она не принадлежала.

Разбудил Ирину телефонный звонок. Она посмотрела на часы всего восемь! Неугомонный Касьян!

Но это был незнакомый мужской голос, который сразу же предупредил её, чтобы она не пугалась, что говорит её ночной гость. Он просил, если Лина уже в порядке, спросить у нее, кто забрал "вещи"? Он должен знать. И передайте привет, вдруг добавил он напоследок.

Касьян вселил в неё такую уверенность в благополучном окончании дела, что она совершенно перестала пугаться и поговорила с ночным посетителем совершенно спокойно.

С Касьяном поутру первым делом поехали к Лине.

У Лины все оставалось по-прежнему. Замордованный врач из реанимации сказал им странную фразу: если нет других травм, то она должна оклематься. - Каких - других? - спросила удивленно Ирина. Врач невесело усмехнулся: бывают, мадам, такие травмы, о которых врач узнает из заключения патологоанатома. - Как? - снова удивилась она. - Так, - ответил врач. Есть травмы, произошедшие от удара мягким предметом, например, по голове. Такие удары следов и видных гематом, наружных, не оставляют, а внутри... Не буду вам объяснять, это сложно. - И вы думаете... - Ирина боялась продолжать. - Пока не думаю. Но если завтра-послезавтра она не придет в себя, начну думать, - сказал врач и собрался уходить.

Вышли они из больницы довольно унылыми. Касьян, потому что главный свидетель и потерпевшая в одном лице, не может сказать ни слова,

Ирина, потому что этим "лицом" была её близкая любимая подруга.

Но Касьян был из тех, кто унынию предаваться не умеет, поэтому, глянув на засветившееся от солнца небо, он вздохнул, и уже с каким-то оптимизмом, как бы закрывая за собой дверь в неприятные ощущения, воскликнул. - Теперь, дорогая, как говорит тусовка, погнали! К родителям.

Там им долго не открывали, но в глазок кто-то явно смотрел.

Касьян, предвидя такой вариант, выдвинул вперед Ирину, а сам отошел в сторону.

Дверь, наконец, приоткрылась, и в проеме показалась женщина с испуганным лицом, довольно молодая, но какая-то побитая жизнью: то ли слишком худая, то ли, действительно, тяжело больная.

Она с испугом спросила Ирину: вам кого?

Только Ирина хотела ответить, как быстро выдвинулся вперед Касьян и веско сказал: вас. Разрешите? - и ловко протиснулся в квартиру.

По виду женщины можно было определенно сказать, что она сейчас закричит и станет звать на помощь.

Касьян быстро вынул книжечку в красной корочке, она прочла, медленно побледнела, и Касьян придержал её за локоть, уговаривая: ну, ну, не надо волноваться. Мы зададим вам всего несколько вопросов. - Спасибо, все нормально, - вдруг окрепшим голосом сказала женщина и отвела руку Касьяна.

Они устроились в гостиной.

Ангелина Филипповна (так звали маму Стаса) немного отошла и извинилась за себя, - "болячка", её совсем замучила.

Потом она перекинулась на погоду, не способствующую выздоровлению, на сегодняшний неблагополучный день с магнитными бурями...

Казалось, она сейчас сообщит о погоде на Канарах и в Северной Атлантике...

Тут её прервал Касьян. - Уважаемая Ангелина Филипповна, как вы понимаете, - я очень надеюсь на это, - меня мало заботят магнитные бури. Меня заботит та буря, которая может разразиться над вашим семейством, если вы продолжите морочить нам головы.

Опять сильно побледневшая мама смогла только кивнуть.

А Касьян в лоб спросил. - Где Стас? Сдается мне, что скоро он будет во всероссийском розыске.

Мама молчала.

Тогда Касьян расселся вольготно в кресле и сказал, - время у нас есть, мы подождем. Пока до вас дойдет серьезность положения вашего сына.

Ангелина Филипповна разразилась нешуточными слезами.

Касьян был жесток, он проронил. - За корвалолом, надеюсь, бежать не надо? У вас, я смотрю, довольно крепкое сердечко. (Ирину даже повело от такой жестокости - все же мать... А Стас её - сын. Не надо бы, наверное...)

Касьян был неумолим. - Так, долго вы намерены только рыдать? Я терпелив, но все исчерпывается. Придется отвезти вас к нам на официальный допрос. - Что Стасик сделал? - прошелестела она. - Ну, об этом мы поговорим позже, а сейчас мне надо знать, где он. Или что он вам велел говорить. Мы все равно ведь узнаем, так что запираться не имеет смысла. Вы навредите себе, но, главное сыну. Время работает на нас.

Ангелина подняла голову, вид у неё был достоин жалости, но ее-то и не испытывал Касьян.

Он улыбнулся. - Ну, вот, уже лучше. Так я жду. - Я должна начать издалека, - тихо начала Ангелина. - Стасик попал в дурную компанию, бросил Архитектурный, занялся каким-то бизнесом. Они, кажется, были посредниками по продаже квартир. У него появились деньги и мы с доплатой обменяли свою квартиру на две: нам и ему. С тех пор я мало что о нем знаю. Он почти не приезжает к нам, звонит только... Потом... - она замолчала, наверное, решала, сказать о чем-то или нет ( она действительно решала, говорить о Тане-Алене?.. И решила - не стоит, что это даст?), потом он сказал, что уходит из этой посреднической фирмы - мало платят, и люди отвратительные. И скоро позвонил и сообщил, что нашел отличную работу, будет зарабатывать бешеные баб... - она поправилась, - деньги, и долго не звонил.

Она вдруг вспомнила про его командировки, но об этом решила тоже не говорить, а сказала, что в последний раз он звонил и был расстроен и напуган. Сказал, что, наверное, уедет на время, но чтобы я ничего о нем никому не говорила... За мной, - сказал он мне, - охотится мафия. Представляете? - округлила глаза Ангелина. - Он сказал, что будут звонить, но чтобы я говорила: вышел, и все. Вот почему мне плохо с сердцем и почему я так всего боюсь.

Касьян не перебивал её, положив на стол блокнотик и что-то там время от времени записывая и помечая, - он будто не слушал Ангелину.

А она нет-нет да и взглядывала с выражением мгновенного ужаса на этот его блокнотик и бегущий строчками карандаш. - Хорошо, - резюмировал Касьян, ставя последнюю закорючку в своих записях. - А теперь скажите мне следующее: вы болели? Он приезжал сидеть у постели больной мамочки?

Ангелина заметалась, это видно было по её глазам, не знала, что сказать, а Касьян торжественно заявил: не лгать, уважаемая. Только - не лгите. Лучше помолчите и подумайте.