Бег вслепую - Десмонд Бэгли

— Да, — произнес он, не моргнув глазом. — Он думает, что ты переметнулся на другую сторону. Хотя, принимая во внимание твое поведение, я не могу винить его за это.

Я чуть не рассмеялся от такой наглости.

— Черт возьми, ну ты хорош! — воскликнул я. — Ты лежишь здесь, уткнувшись лицом в ковер, и рассказываешь мне такие вещи. Полагаю, Таггарт также приказал тебе попросить русских сделать для него эту работу.

Слейд оттянул назад щеку, приоткрыв рот в искаженной полуулыбке.

— Такое случалось и раньше, — сказал он. — Ты ведь убил Джимми Биркби.

Мой палец невольно сжался на курке, и мне пришлось сделать глубокий вдох для того, чтобы расслабиться. Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я произнес:

— Ты никогда не находился ближе к смерти, чем сейчас, Слейд. Тебе не следует упоминать Биркби — это для меня больное место. Давай не будем больше ломать комедию. С тобой все кончено, и я знаю это совершенно определенно. Ты должен пролить свет на многие вещи, которые меня интересуют, и ты должен говорить быстро, поэтому начинай.

— Убирайся к дьяволу, — сказал он угрюмо.

— В данный момент ты находишься к нему гораздо ближе меня, — заметил я. — Позволь, я изложу все следующим образом. Лично меня абсолютно не волнует, англичанин ты или русский. Меня также не беспокоит и патриотизм, я уже прошел через это. Моя неприязнь к тебе чисто персональная, основанная на межчеловеческих отношениях, если хочешь. Она лее является мотивом для большинства убийств. Элин чуть не застрелили в Асбьюрги по твоей инструкции, и я только что слышал, как ты приказал своему человеку убить меня. Если я убью тебя сейчас, то это будет просто самозащита.

Слейд слегка приподнял свою голову и повернул ее так, чтобы иметь возможность смотреть на меня прямо.

— Но ты не сделаешь этого, — сказал он.

— Да?

— Да, — произнес он уверенно. — Я говорил тебе и раньше — у тебя слишком мягкая сердцевина. Ты мог бы убить меня при других обстоятельствах; если бы я, например, побежал, или мы стреляли бы друг в друга. Но ты не убьешь меня, пока я лежу на полу. Ты английский джентльмен.

Последние слова он произнес как ругательство.

— Я не стал бы полагаться на это, — сказал я. — Может быть, шотландцы чем-то отличаются.

— Не настолько, чтобы разница могла иметь значение, — произнес он спокойно.

Он без дрожи смотрел в дуло направленного на него пистолета, и я был вынужден с ним согласиться. Слейд знал людей и прекрасно себе представлял, как я отношусь к убийству. Он также знал, что если попытается наброситься на меня, то я пристрелю его без всяких колебаний. Он находился в полной безопасности, пока лежал на полу в беззащитной позе, но перейти к действиям означало в корне изменить ситуацию.

Он улыбнулся.

— Ты уже доказал это. Ты выстрелил Юрию в ногу — а почему не в сердце? По словам Кенникена, ты стрелял через ту реку с такой точностью, что мог спокойно побрить любого из его людей, избавив тем самым от необходимости обращаться к цирюльнику. Ты должен был убить Юрия, но ты этого не сделал!

— Может быть, в то время у меня не было подходящего настроения. Я убил Григория.

— В пылу борьбы. Когда решалось, ты или он. Любой человек способен принять решение в такой ситуации.

У меня появилось тревожное ощущение, что инициатива уходит из моих рук, и я должен был завладеть ей снова. Я сказал:

— Ты не сможешь говорить, если умрешь, а тебе многое нужно рассказать. Давай начнем нашу беседу с электронного устройства — что это такое?

Он посмотрел на меня с ненавистью и упрямо поджал губы.

Я взглянул на пистолет, который держал в руке. Бог знает почему Слейд носил с собой этот пугач тридцать второго калибра — пистолет почти такой же тяжелый, как и современный тридцать восьмой, но лишенный его убойной силы. Но возможно, он был великолепный стрелок, способный поразить мишень в любую точку, и это не имело для него большого значения. При стрельбе в оживленном месте более важно свести к минимуму выброс пламени из дула и производимый шум. Из подобного пистолета вполне можно выстрелить на многолюдной улице так, чтобы никто не обратил на это особого внимания.

Я посмотрел ему в глаза, а затем послал пулю в тыльную сторону его правой ладони. Его рука конвульсивно дернулась, и с губ сорвался сдавленный стон, когда дуло пистолета снова оказалось направленным ему в голову. От выстрела даже не задрожали оконные стекла.

Я сказал:

— Может быть, я и не убью тебя, но зато разрежу на части, кусочек за кусочком, если ты не начнешь вести себя как следует. Я слышал от Кенникена, что у меня легкая рука в хирургических операциях. Существуют и худшие вещи, чем просто дать себя застрелить. Спроси об этом Кенникена при случае.

Кровь сочилась из его простреленной ладони и пачкала ковер, но он лежал неподвижно, не сводя пристального взгляда с пистолета в моей руке. Из его рта высунулся язык и облизал пересохшие губы.

— Проклятый ублюдок! — прошептал он.

Зазвонил телефон.

Пока мы смотрели друг на друга, он успел издать четыре звонка. Я обогнул Слейда, держась подальше от его ног, и взял в руки весь телефонный аппарат. Опустив телефон на пол рядом с ним, я сказал:

— Ты ответишь на звонок и помни при этом две вещи — то, что я хочу слышать обе части разговора, и то, что у твоего толстого тела много других частей, над которыми я могу поработать. — Я повел дулом пистолета. — Возьми трубку.

Он неуклюже снял трубку левой рукой.

— Да?

Я снова повел пистолетом, и он повернул трубку так, что я смог услышать скрипучий голос:

— Это Кенникен.

— Будь естественен, — прошептал я.

Слейд облизал губы.

— Что такое? — спросил он хрипло.

— Что произошло с твоим голосом? — поинтересовался Кенникен.

Слейд хмыкнул, не сводя глаз с пистолета в моей руке.

— Я немного простудился. Что тебе нужно?

— Я схватил девушку.

Наступила тишина, и я почувствовал, как сердце гулко бьется в моей груди. Слейд побледнел, когда увидел, как мой палец согнулся вокруг курка и медленно увеличил давление. Я выдохнул:

— Где?

Слейд нервно кашлянул.

— Где вы ее нашли?

— В Кьеблавикском аэропорту — она скрывалась в офисе Айслендэир. Мы знали, что ее брат пилот, и мне пришла в голову идея поискать девушку там. Мы забрали ее без всяких проблем.

Мне стало ясно, что это правда.

— Где она теперь? — прошептал я на ухо Слейду, приставив пистолет к его затылку.

Он задал вопрос, и Кенникен ответил:

— В обычном месте. Когда мне тебя ждать?

— Ты будешь очень скоро. Я плотнее прижал дуло к его жирному загривку и почувствовал, как он вздрогнул.

— Я выезжаю прямо сейчас, — сказал Слейд, и я быстро оборвал связь, нажав на рычаг телефона.

Я отскочил назад на тот случай, если он попытается предпринять что-нибудь, но он просто лежал, не сводя глаз с телефонного аппарата. Мне хотелось кричать, но сейчас не было времени на то, чтобы выражать свои эмоции. Я сказал:

— Слейд, ты ошибался — я способен тебя убить. Теперь ты знаешь это, не так ли?

В первый раз я обнаружил в нем признаки страха. Его второй подбородок и нижняя губа дрожали так, что он стал походить на толстого мальчика, готового расплакаться. Я спросил:

— Где находится обычное место?

Он посмотрел на меня с ненавистью и ничего не ответил. Я был в затруднительном положении; если я его убью, то ничего от него не узнаю, и в то же время я не мог нанести ему слишком сильные повреждения, поскольку хотел, чтобы он был в состоянии совершить небольшую прогулку по улицам Рейкьявика, не привлекая к себе ненужного внимания. Все же он не знал о моей проблеме, поэтому я сказал:

— Ты все еще будешь жив, когда я закончу над тобой работать, но тебя это вряд ли обрадует.

Я послал пулю в пол рядом с его левым ухом, и он вздрогнул всем телом. Звук выстрела снова оказался на редкость тихим, и я подумал, что, должно быть, он раскрутил патроны и отсыпал немного пороха, чтобы уменьшить шум. Этот старый трюк обычно применяют, когда необходимо вести огонь, не привлекая к себе внимания, и если все сделать правильно, пистолет будет стрелять на несколько меньшее расстояние, но пуля по-прежнему сохранит свою убойную силу. Такой метод гораздо лучше, чем использовать глушитель, эффективность которого сильно переоценивают. Глушитель хорош для одного бесшумного выстрела — после этого стальная вата внутри него уплотняется и обратное давление возрастает настолько сильно, что стрелок рискует остаться без руки.

Я сказал:

— Хотя я и неплохой стрелок, но все же мои способности не беспредельны. К тому же только ты один знаешь точность этого пистолета. Мне кажется, что он немного забирает влево, поэтому если я попытаюсь прострелить твое правое ухо, есть все шансы на то, что пуля застрянет у тебя в черепе.