Бег вслепую - Десмонд Бэгли

Немного изменив свой маршрут, я небрежно опустил руку на капот машины. Я не ошибся, двигатель все еще был теплым. За одним из окон что-то промелькнуло, поэтому я убрал руку и подошел к двери. Я нажал на кнопку звонка и услышал мягкий перезвон колокольчиков внутри дома.

Некоторое время ничего не происходило, но вскоре я услышал хруст лавовой крошки под подошвами ботинок и, посмотрев по сторонам, увидел человека, появившегося из-за угла дома слева от меня. Посмотрев направо, я увидел еще одного, и оба приближались ко мне с крайне сосредоточенным выражением на лицах.

Улыбнувшись им, я снова нажал на звонок, и колокольчики издали тихий звон, характерный для любого дома, принадлежащего людям, чей социальный статус не ниже уровня биржевого маклера. Когда дверь открылась, за ней стоял Кенникен. В руке он держал пистолет.

— Я представитель страховой компании, — произнес я любезным тоном. — Ты застраховал свой дом от пожара, Вацлав?

Глава десятая

1

Кенникен смотрел на меня без всякого выражения, и его пистолет был направлен мне в сердце.

— Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас?

— Именно об этом я и пришел поговорить, — сказал я. — Ты сделаешь непоправимую ошибку, если поступишь подобным образом. — Я услышал у себя за спиной шаги приближающихся убийц. — Тебе не интересно узнать, почему я оказался здесь? Зачем я подошел к двери и нажал на звонок?

— Мне пришло в голову, что это несколько странно, — сказал Кенникен. — Не возражаешь против легкого обыска?

— Ничуть, — ответил я и почувствовал на себе чьи-то тяжелые руки. Они забрали у меня пистолет Слейда и обоймы с патронами. — Гостеприимные хозяева так не поступают, — заметил я. — Они не держат гостей в дверях подобным образом. Кроме того, что подумают соседи?

— У нас нет соседей поблизости, — сказал Кенникен и посмотрел на меня с озадаченным выражением на лице. — Ты очень хладнокровен, Стюарт. Должно быть ты сошел с ума. Ну что ж, заходи.

— Спасибо, — поблагодарил я и проследовал за Кенникеном в знакомую комнату, где мы беседовали с ним раньше. Я взглянул на дыры, прожженные в ковре, и спросил:

— У вас тут ничего не взрывалось в последнее время?

— Это была неплохая идея, — сказал Кенникен. Он взмахнул пистолетом. — Садись в то же самое кресло.

— Как ты видишь, огонь здесь больше не горит. — Он уселся напротив меня. Прежде чем ты что-либо скажешь, я должен тебе сообщить, что мы захватили девушку, Элин Рагнарсдоттир.

Я вытянул ноги.

— И что вы намерены с ней сделать?

— Мы собирались использовать ее для того, чтобы получить тебя, — сказал он. — Но похоже, что в этом больше нет необходимости.

— Так, значит, нет нужды и держать ее здесь. Ты можешь ее отпустить.

Кенникен улыбнулся.

— Ты по-настоящему забавен, Стюартсен. Очень жаль, что английский мюзик-холл близок к своему закату, ты мог бы сделать себе там прекрасную карьеру в качестве комика.

— Теперь комики чаще всего выступают в рабочих клубах, — заметил я. — Все они обычно хорошие марксисты, так же как и ты. Но я не собираюсь тебя веселить, Вацлав. Она беспрепятственно покинет этот дом, и ты позволишь ей уйти.

Он прищурил глаза.

— Тебе лучше объяснить все как следует.

— Я пришел сюда на своих собственных ногах, — сказал я. — Надеюсь, ты не думаешь, что я сделал бы это, если бы не мог побить твоего туза. Видишь ли, я захватил Слейда. Зуб за зуб. — Его глаза расширились, и я продолжил: — Но я совсем забыл — ты ведь не знаешь человека по имени Слейд. Ты сам мне об этом сказал, а мы все знаем, что Вацлав Викторович Кенникен никогда не опустится до обмана.

— Даже если предположить, что я знаю этого Слейда, какие ты можешь предоставить доказательства? Свое слово?

Я сунул руку в нагрудный карман и резко остановился, когда он приподнял пистолет.

— Не беспокойся, — сказал я. — Надеюсь, ты не будешь возражать против того, чтобы я достал свое доказательство? — Я принял подергивание пистолета за согласие и, вынув из кармана паспорт Слейда, бросил его Кенникену.

Кенникен согнулся над тем местом, где он упал и, взяв паспорт в руки, перелистал одной рукой страницы. Он внимательно изучил фотографию, а затем захлопнул паспорт.

— Это просто документ, выданный на имя Слейда. Он не является доказательством того, что этот человек находится у тебя. Паспорт сам по себе ничего не значит; у меня у самого множество паспортов на разные имена. В любом случае я не знаю никакого Слейда. Это имя ни о чем мне не говорит.

Я рассмеялся.

— Я не знал, что у тебя есть привычка разговаривать с самим собой. Мне известно, что не далее как два часа назад ты звонил этому несуществующему человеку в отель «Борг» в Рейкьявике. Вот что ты ему сказал и что он тебе ответил. — Я дословно повторил телефонный разговор. — Разумеется, за слова Слейда я не могу ручаться, поскольку он не существует.

Лицо Кенникена окаменело.

— Ты обладаешь опасными знаниями.

— Я обладаю более чем знаниями — у меня находится сам Слейд. Он был у меня уже тогда, когда ты с ним говорил. Мой пистолет находился у его толстого загривка.

— И где он сейчас?

— Ради Бога, Вацлав! — воскликнул я. — Ты разговариваешь со мной, а не с какой-нибудь мускулистой безмозглой обезьяной вроде Ильича.

Он пожал плечами.

— Я должен был попробовать.

Я усмехнулся.

— Ты мог бы совершить и более удачную попытку. Хотя я скажу тебе вот что — если ты отправишься на его поиски, то к тому времени, когда ты его найдешь, он будет застывшим трупом. Таков мой приказ.

Кенникен, глубоко задумавшись, прикусил нижнюю губу.

— Приказ, который ты получил — или который ты отдал?

Я наклонился вперед, приготовившись бессовестно лгать.

— Давай исключим все возможные ошибки, Вацлав. Этот приказ отдал я. Если ты или кто-нибудь еще с твоим запахом приблизится к Слейду, то Слейд будет мертв. Таков приказ, который я отдал, и его исполнят, можешь на это положиться.

Любой ценой я должен был не позволить зародиться в его мозгу подозрению, что такой приказ был мною получен. Единственным человеком, который мог отдавать мне приказы, являлся Таггарт, а если он отдает подобный приказ, то, значит, со Слейдом все кончено. Если Кенникен хотя бы на одну минуту поверит в то, что Таггарт расколол прикрытие Слейда, то он сразу же обрубит все концы, убив меня и Элин, а затем вернется в Россию с максимально возможной скоростью.

Я усилил свой аргумент, сказав:

— Может быть, с меня и спустят шкуру, когда я попаду в руки Департамента, но до тех пор мой приказ остается в силе — Слейд получит пулю, если ты приблизишься к нему.

Кенникен мрачно усмехнулся.

— И кто нажмет на курок? Ты говорил, что работаешь независимо от Таггарта, и насколько известно мне, ты действовал в одиночку.

Я сказал:

— Не надо недооценивать исландцев, Вацлав. Я знаю их очень хорошо, и у меня много друзей среди них — так же как у Элин Рагнарсдоттир. Им не нравится то, чем ты занимаешься в их стране, и им не нравится, что один из них оказался в опасности. — Я откинулся на спинку кресла. — Взгляни на ситуацию следующим образом. Это большая страна с весьма малочисленным населением. Каждый здесь знает каждого. Черт возьми, да здесь все состоят в родстве, если копнуть поглубже, — чем исландцы любят заниматься. Я не знаю ни одного народа, за исключением шотландцев, имеющего такой интерес к генеалогии. Так что здесь каждого беспокоит судьба Элин Рагнарсдоттир. Это не многолюдное общество, где люди не знают даже своих соседей. Схватив Элин Рагнарсдоттир, ты поставил себя в трудное положение.

Кенникен выглядел задумчивым. Я надеялся, что дал ему повод для длительных размышлений, но на это не было времени, и мне пришлось усилить давление.

— Я хочу, чтобы девушку привели в эту комнату — целой и невредимой. Если ей причинят какой-либо вред, ты сделаешь большую ошибку.

Он внимательно посмотрел на меня, а затем сказал:

— Очевидно, что ты ничего не сообщил исландским властям. В противном случае полиция уже была бы здесь.

— Ты совершенно прав, — согласился я. — Я не сделал этого по нескольким причинам. Во-первых, чтобы не вызвать международный скандал, который никому не нужен. Вторая причина, более важная, это то, что власти бессильны что-либо сделать со Слейдом, кроме как выдворить его из страны. Мои друзья поступят более радикально: они убьют его при необходимости. — Я наклонился вперед и постучал по колену Кенникена указательным пальцем. — А затем они натравят на тебя полицию, и ты будешь иметь на своем хвосте дипломатов и людей в униформе. Я выпрямился. — Я хочу видеть девушку и немедленно.

— Ты говоришь искренне, — сказал он. — Но, впрочем, ты всегда был искренен… — Его голос стал тише, и он прошептал: —…пока не предал меня.