Всё летит в бездну - Олли Бонс

я уже давно не маленький, — хмуро произносит Андраник, отстраняя опешившего короля Эвкласа, а затем идёт вперёд, то и дело спотыкаясь в неудобных, не по размеру ботинках с открытыми носами, взятых взаймы у норятелей.

Рудник находится недалеко от стен столицы, так что проехать нам нужно всего ничего. Поднявшись на поверхность, мы сразу видим возвышающиеся над берёзовой рощей остроконечные крыши и шпили Немал-города, крытые серо-голубой черепицей.

В повозке приходится потесниться, но это сущие мелочи после всего пережитого.

Горожане встречают нас с ужасом и удивлением.

— Ох, батюшки, да что ж это с вами приключилось такое, король Фергус? — всплёскивает руками румяная седенькая старушка. — Мокрые-то какие, а грязные, и-и!

— Не тревожьтесь, добрые люди! — громогласно произносит долговязый Фергус, возвышаясь над толпой. — Всем королевствам грозила беда, но смею надеяться, она предотвращена. О большем я сообщить не готов, но позже прикажу вывесить указ на Главной площади. Следите за новостями! А сейчас, прошу, пропустите героев, которым требуются отдых и чистая сухая одежда!

За воротами дворца мы первым делом встречаем королеву Мирнию, меряющую двор широким шагом. Каштановая башня на её голове сбилась на бок то ли от быстрой ходьбы, то ли потому, что Мирнии было недосуг причесаться.

Немного в стороне стоит хрупкая темноволосая фигурка — не иначе это королева Мьюриэл, супруга короля Фергуса. По сравнению с дюжей и широкоплечей Мирнией она кажется ещё меньше, чем на самом деле. Мьюриэл что-то говорит, воздевая руки, но если это слова утешения, то они не работают.

По пятам за Мирнией, как утята за уткой, семенят три взволнованных девушки, спотыкаясь на брусчатке — одна со стаканом воды, вторая с нюхательными солями, третья с влажным компрессом. Но королеву не привлекают их дары.

Едва завидев Андраника, королева Мирния несётся вперёд с ужасными воплями.

За считанные минуты мы успеваем услышать удивительно много всего. И что дворец короля Фергуса никуда не годится, раз оттуда так легко пропадают милые и замечательные мальчики. И что Эвклас — никудышный отец, раз прозевал пропажу сына, а затем так долго возился с его поисками. Причём королеву Мирнию совершенно не интересует, отчего король Эвклас весь вымок и не требует ли заботы ссадина на его виске.

Зато что сама она отличная мать, у неё сомнений нет.

— Сыночек мой! — визгливо причитает она. — Когда ты пропал, меня хоть и не было рядом, но я сразу ощутила что-то такое… Тревогу в своём сердце! Это ведь случилось перед ужином, да?

— Да нет, — хмуро отвечает Андраник. — Я покинул дворец ещё вчерашним утром.

Королева Мирния ненадолго теряется, но затем продолжает с прежней уверенностью:

— Ах, но сердце матери ведь не обманешь! Наверное, тогда с тобой случилось что-то плохое! Я прямо-таки почувствовала это!

— Ничего плохого с ним не случилось, — вклинивается королева Мьюриэл, которая за последние минуты несколько раз пыталась заговорить. — Я вижу, мальчик цел, чего не скажешь о наших мужьях. Им немедленно нужно переменить одежду и согреться. А этому приятному юноше явно необходим лекарь. Принц Сильвер, рада видеть вас в добром здравии! Но почему же король Бернард не вернулся с вами? И как обстоят дела с его, м-м-м, особым советником?

— Не нужно меня перебивать, дорогая Мьюриэл! — вскипает королева Мирния. — Совершенно очевидно, что в данный момент нет ничего важнее жизни и здоровья моего сына — конечно, ты пока не можешь этого понять, ведь тебе всё никак не удаётся стать матерью, о чём я искренне сожалею, ведь ты многое теряешь. Но я всегда говорила, что ты слишком уж худа, чтобы познать радость материнства… О боги, он ведь, считай, бос! Андраник, мальчик мой, ты простудишься! Нам немедленно потребуется горячая ванна, компресс, травы от простуды… Мьюриэл, ты слышишь меня, Мьюриэл!

— Вот так шпарит, — восхищённо протягивает дедуля Йорген. — Прям как моя покойная супружница, точь-в-точь. И фигура такая же нелепая.

— А-а-а! — взвизгивает королева Мирния, углядев дедулю. — Снова это существо! Пошло вон, прочь, убирайся, негодное создание! Как мерзко, как отвратительно!

— Мьюриэл, дорогая, — холодным тоном произносит король Фергус, заправляя за ухо мокрую каштановую прядь, — что же ты не сказала, что за время нашего отсутствия в королевстве сменилась власть? Верно ли я понимаю, что теперь здесь правит королева Мирния?

Однако хотя он и обращается к своей жене, вопрос его адресован, скорее, королеве Мирнии, сверля которую взглядом, он отвешивает насмешливый полупоклон. Та даже слегка теряется.

— Я, э-э-э, ничего не захватывала! — лепечет она.

— Тогда по какому праву уважаемая королева Мирния позволяет себе прогонять моих самых почётных гостей? — тон Фергуса делается ещё холоднее, а его длинный нос задирается ещё выше.

— Ох, да я от расстройства! — плаксиво отвечает королева Мирния. — Мой сыночек пропадал, я несчастная мать, обезумевшая от горя! Мне простительно.

— Подобное повторяться не должно, это ясно?

Фергус не отстаёт от неё, пока не получает внятного согласия.

Затем все расходятся кто куда, и только бедняге Андранику приходится остаться с матерью. Даже король Эвклас, я видел, ушёл куда-то с Фергусом подальше от её воплей и причитаний.

Королева Мьюриэл предлагает нам искупаться и переменить одежду, но Гилберт отказывается. Я начинаю переживать, не подменили ли моего друга. Обычно он выглядит опрятно, а сейчас уж который день щеголяет в костюме норятелей, прикрывающем его только наполовину. Гилберт просит лишь, чтобы лекарь наскоро наложил повязку, а затем принимается отправлять письма.

Первое послание улетает к Тее, в Мёртвые топи. Второе Гилберт пишет Неле, но пепел остаётся неподвижным.

Нахмурившись, Гилберт просит меня написать пару строк Рэналфу. Я с удовольствием пишу, что думаю о нём, но и это послание никуда, к счастью, не летит.

Королева Мьюриэл позволила нам занять её личный кабинет, где она сама обычно пишет письма. Здесь удобный стол, полно писчих принадлежностей и самой лучшей бумаги, но всю вторую половину дня мы усердно трудимся, и запасы заметно истощаются.

Я строчу послания — одно за другим. Неле, Рэналфу, снова Неле и опять Рэналфу. Гилберт сжигает их над свечой и приказывает пеплу лететь. Раз за разом пепел остаётся смирно лежать на его перевязанной ладони. Повязка совсем запачкалась.

Нас зовут к ужину, но мы отказываемся. Точнее, не мы отказываемся, а Гилберт. Я-то уже было открываю рот, чтобы согласиться. И хотя ради друга мне приходится остаться, я всё равно считаю, что мы ничем не поможем Неле, если помрём от голода. Ещё немного, и я точно помру.

Кто-то опять негромко стучится. Затем дверь приотворяется, и в комнату робко заглядывает королева Мьюриэл.

Её тёмные волосы, так гладко уложенные с утра,