Соперники - Ви Киланд

но я же не сознательно в прошлом запарывал важнейшие вещи! Я до самой развязки не сознавал, к чему дело клонится, пока с размаху не приземлялся на задницу.

– Я не всегда предугадывал последствия своего выбора, пока мне не прилетало ими по башке.

Доктор Хэлперн кивнула.

– Это можно понять. Но есть определенные вещи, которые вы можете начать практиковать, чтобы двигаться в правильном направлении.

– Например?

– Для начала выражайте свои чувства. Хорошо вам или плохо, постарайтесь быть откровенным. Не лгите и не умалчивайте, что у вас на уме, хотя, простите за каламбур, это легче сказать, чем сделать. Например, ваша знакомая знает о ваших чувствах?

Я покачал головой.

– Я пока и сам не разобрался в своих чувствах к ней.

Доктор Хэлперн улыбнулась.

– Вы уверены? Очень часто нам кажется, что в душе царит сумбур, но на самом деле в нас говорит страх перед тем, что мы чувствуем.

Черт… Я провел рукой по волосам. Она права. Я влюблялся в Софию, и не то чтобы медленно и постепенно – я летел в любовь кубарем, стремительно и неудержимо, и это пугало меня до мокрых штанов. Несколько минут до меня доходило очевидное. Голова гудела, угрожая лопнуть, во рту стало сухо, как в Сахаре. Покосившись на Хэлперн, я увидел, что она наблюдает за эффектом от своих слов.

– Может, вы и не простая шарлатанка, в конце концов, – нехотя признал я.

Она засмеялась.

– По-моему, сегодня наша сессия прошла плодотворно. Я не стану глубже зондировать чувства, которые вы испытываете к вашей новой знакомой, но искренняя привязанность – это улица с двусторонним движением, и она начинается с честности. Теперь, когда вы разобрались, что у вас на сердце, возможно, пришло время поделиться этим с похитительницей вашего сердца.

Глава 22

София

Несколько дней мы были заняты по горло. Отец снова прилетел в Нью-Йорк, юристы работали по двенадцать часов в день, потому что близился срок подачи предложения. Для меня уже стало привычным работать почти до полуночи, но даже когда я уходила, в кабинете Вестона горел свет. Правда, это не мешало ему пробираться ко мне в постель, когда он наконец доделывал все дела.

Казалось, мы едва закрыли глаза, а уже утро и надо вставать. Первый луч солнца пробился через щель между занавесками и лег поперек лица Вестона.

Он играл с моими волосами, а я смотрела на него, подперев подбородок рукой:

– На столе ключ от люкса.

Рука Вестона остановилась.

– Ты хочешь, чтобы у меня был ключ от твоего номера?

– Ну, вчера ты меня разбудил минут через десять после того, как я заснула, вот я и подумала – входи уже тихо, что ли.

Он улыбнулся.

– Уверен, ты просто приглашаешь меня тебе вставить, пока ты спишь.

Я шутливо шлепнула его по груди.

– Я говорю, не в меня входи, а в номер!

Вестон ловко перекатился так, что я оказалась на спине, а он надо мной, и убрал волосы с моего лица.

– Моя идея мне нравится больше.

Я улыбнулась.

– Ну еще бы. – Мы лежали обнаженные после ночи, и бедром я чувствовала, как у него крепнет эрекция. – Отец сегодня улетает, я обещала переговорить с ним на ресепшене в семь. К сожалению, у меня времени только в душ забежать.

Вестон нагнулся и поцеловал меня в шею.

– Я могу убедить тебя опоздать на пять минут?

Я засмеялась:

– С тобой не существует такой вещи, как пять минут!

– Ты так говоришь, будто это плохо.

Я покачала головой.

– Это очень хорошо. Но еще это причина, почему я сейчас пойду в ванную и запру дверь.

Вестон надулся – я залюбовалась его сердитой гримасой, – перекатился на спину и разочарованно выдохнул.

– Пожалуйста, иди. Но не жалуйся, если на твоей стороне кровати будет мокрое пятно.

Я сморщила нос и, вставая, утащила за собой одеяло.

– Почему обязательно на моей стороне? Трудно сделать все на своей?

Вестон потянул за одеяло, которым я пыталась обернуться.

– Потому что это твоя вина, что здесь вообще что-то будет. Если бы ты дала мне пять минут, я оставил бы это там, где полагается, – в тебе.

Господи, я по уши влюбилась в этого мужчину. Сказанное Вестоном было неприличным, однако внизу живота я почувствовала сладкую судорогу от одного упоминания его спермы в моем теле. М-да, романтично… Но зато правда.

Я наклонилась и поцеловала его в губы.

– Отец уедет к полудню. Приходи к часу на ланч, и я позволю тебе оставить это пятно, где только захочешь.

Глаза Вестона потемнели.

– Где угодно?

Опасная почва. Но кто не рискует…

– Где угодно. Только не отвлекайся во время совещаний, пока будешь решать, где именно тебе интереснее.

* * *

– Гляжу, ты подружилась с этим мальчишкой Локвудом, – начал мой отец.

В переговорной мы остались вдвоем – папаша со своей обычной бесцеремонностью велел юристам и аудиторам «не отсвечивать».

К чему он клонит? Отец редко отпускал общие реплики без дальнего прицела. Он обращался с людьми как с пешками в шахматах. Я принялась выравнивать растрепанную стопку бумаг.

– Да, мы нашли общий язык. Иначе нельзя, если вместе управляешь отелем.

– Он не на совместную работу с тобой настроен, София. Он заглядывается на твою задницу. Я не дурак, я вижу, как он на тебя пялится, когда забывает, что на него могут смотреть.

Я замерла.

– И как же он на меня смотрит?

– Будто он питбуль, которого неделю не кормили, а ты – сочный стейк.

Я поморщилась – не потому, что это неправда, а потому, что дочери не подобает слушать от отца такие вещи. Слово «сочный» в отношении меня из уст папаши прозвучало гнусно. Зная, что у меня все всегда написано на лице, я отвернулась и пошла по комнате, собирая пустые кофейные стаканы и тарелки, оставленные командой наших экспертов.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – сказала я. – А если даже и смотрит, что с того? Вестон красивый мужчина, я на него тоже смотрю.

Я украдкой покосилась на отца и увидела, как он сразу посуровел.

– Даже и думать не смей. Этот щенок ниже тебя по положению! Но, как бы там ни было, ты могла бы…

– Ниже по положению? – перебила я. – Как это понимать? Может, существуют неписаные уровни людей, которые я не вижу? Может, и ты бросил мою мать потому, что она не твоего поля ягода?

Отец вытаращил глаза.

– София, не сейчас, я тороплюсь на самолет! У нас нет времени на очередной скандал, потому что тебя задел наш развод с твоей матерью.

Я покачала