Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

Каори медленно подняла голову. Это выглядело так, будто она опасается, что если будет двигаться быстрее, то внутри ее что-то сломается. Но все же она посмотрела Макихаре прямо в лицо.

— Кстати, что у тебя с пальцем? — спросил тот, улыбаясь.

Средний палец правой руки у Каори был обмотан свежим пластырем телесного цвета, почему Тикако и не заметила его сразу.

— Она подстригала ноготь и порезалась, — ответила за девочку мать. — Дело в том, что она всегда подстригает ногти по вечерам, хотя и знает, что это приносит невезение.

— Да вы, оказывается, суеверны. — Макихара улыбнулся. — В те времена, когда освещение было плохое, ничего не стоило повредить ноготь, если торопиться и делать это после захода солнца. Поэтому и родилась поговорка: «Подстригаешь ногти ночью — не переживешь родителей». В наши дни все это утратило смысл.

— Вы так уверены? Не думаю, что поговорка совсем утратила смысл.

— Существует и другое поверье: если будешь играть с огнем, зальешь водой постель.

Госпожа Курата снова замерла. Каори выпростала свою левую ладошку из руки матери и наклонилась в сторону Макихары, пристально глядя на него. Ее глаза превратились в две щелочки. У Тикако сильно забилось сердце. Атмосфера накалялась.

Макихара не отвел взгляда. Он потянулся к девочке самым естественным жестом и взял ее правую ладонь в свои руки:

— Позволь я посмотрю, что у тебя с пальцем.

Как только он взял ее за руку, Каори широко раскрыла глаза, выгнула спину и разинула рот в немом крике.

— Каори? — Макихара тоже заметил, что с ней происходит. Все еще держа ее за руку, он опустился на колени.

Митико вскочила на ноги, готовая оттолкнуть его от Каори. Но тут девочка глубоко-глубоко вздохнула и сказала:

— Вы знаете.

— Каори, Каори, тебе нехорошо? — Митико потянулась к ней, но та отстранила ее левой рукой:

— Вы знаете. Я это чувствую. — Каори говорила странным тоном, схватив Макихару за руку. — Кто он? Кто этот мальчик? — Губы у нее дрожали, взгляд устремился в пространство.

— Каори? — Госпожа Курата обняла ее, но девочка не откликнулась.

Вместо этого Каори ухватилась левой рукой за локоть Макихары и наклонилась еще ближе к нему. Хватка была такой силы, что Тикако заметила, как молодой человек вздрогнул.

— Где ты? — закричала она прерывающимся голосом. Ее глаза вылезли из орбит, лицо, еще минуту назад такое бледное, пылало. — Где он? Можно повидать его? Откуда вы его знаете? Он мой… мой… — Каори бормотала все неразборчивее. — Ответьте же мне, скажите мне!

Чашки и чайник на столе начали трястись, словно сочувствуя происходящему, а потом разбились. Госпожа Курата зажала рот руками и соскользнула с кушетки на пол.

Макихара уже вырывался из рук Каори и крепко держал ее. Тело ее напряглось, конечности дрожали. Глаза у нее закатились, так что видны были только белки, губы распустились.

— Вызовите «скорую»! — умоляла госпожа Курата.

Митико осторожно направилась к телефону. Тикако торопливо отодвигала все, что можно, подальше от Каори.

— Каори, успокойся. Все будет хорошо. Успокойся. — Макихара крепко держал ее и повторял одно и то же, словно мантру: — Все хорошо. Тебе ничто не угрожает. Успокойся. Дыши глубже. Вот молодец, еще раз: вдох-выдох.

Девочка все еще дышала с трудом, но послушно старалась делать глубокий вдох.

— Вот и молодец. Еще раз. Хорошо. Правильно. Ничего не случится. Ничего плохого не случится.

Глаза Каори возвращались в норму, но в глубине зрачков все еще таился страх. Затем по щекам потоком хлынули слезы. Она уткнулась личиком в плечо Макихары и заплакала. Молодой человек крепко держал ее, слегка покачивая и осторожно гладя по голове:

— Ну вот и все. Все хорошо. Больше нечего бояться.

Тикако увидела, что Митико и госпожа Курата все еще сидят на полу. Она почувствовала, что спина у нее взмокла от пота.

— Надо отвезти ее в больницу, чтобы как следует осмотреть, — сказал Макихара, обращаясь к Тикако поверх Каори. Потом он повернулся к матери девочки. — Нельзя допустить, чтобы с ней случился еще один такой приступ, так что хороший осмотр в больнице не повредит. Как вы считаете, госпожа?

Ошеломленная хозяйка дома только кивнула. У ее ног лежала ручка разбитого кофейника, слегка похожая на ухо…

— Что это был за прием? — Тикако обращалась к идущему впереди Макихаре, когда они проходили через автоматические двери в специальное отделение клиники.

Тот не оборачивался и не отвечал.

Каори Курата приняли в частную клинику, расположенную в десяти минутах ходьбы от дома. «Специальное отделение» предназначалось для пациентов с не слишком серьезными заболеваниями: за хорошие деньги там обеспечивались все удобства для богатых больных. Отдельные палаты были меблированы лучше, чем гостиницы. Госпожа Курата хотела отвезти ее в больницу, где сама работала директором, но Тикако и Макихара настояли на клинике более подходящей для непредвиденных случаев, и госпожа Курата в конце концов уступила, согласившись на клинику, в которой у нее был знакомый врач.

— Что имела в виду Каори, когда так кричала на вас? О чем она просила вас?

Они остановились, чтобы уточнить номер палаты, в которую поместили девочку. Макихара наконец обернулся к Тикако и небрежно ответил:

— Психометрия.

— Что?

— Психометрия. Никогда не слышали?

— Никогда не слышала почти ни о чем из того, что вы мне рассказываете.

Макихара усмехнулся, глядя на Тикако:

— Это еще один вид экстрасенсорного восприятия. Способность считывать впечатления, сохранившиеся на предмете или у человека. Иными словами, Каори использовала свою способность, чтобы проникнуть в мои воспоминания.

Тикако вздохнула:

— Разве вы не говорили, что ее способность называется пирокинез? Значит, у нее есть что-то еще?

— Детектив Исидзу, вы занимаетесь спортом?

— А?

— Ну, физкультурой?

«Это еще к чему?» Тикако была озадачена:

— Я немного играю в теннис.

— Играли в теннис в школьные годы?

— Да, я всегда быстро бегала. Вначале я занималась легкой атлетикой, но потом меня увлекли в теннисную команду.

— Вот именно! Вот что значит иметь некую способность. — Макихара засмеялся, глядя на ошалевшую Тикако, и постучал пальцем по виску. — Если экстрасенсорное восприятие означает способность активизировать те разделы мозга, которыми не пользуется большинство людей, то следует признать, что вполне естественно обладать и другими подобными способностями. Человек, способный быстро бегать, равно годится и для легкой атлетики, и для тенниса — и там и там требуется быстрота как способность быстро перебирать ногами и быстро реагировать. Здесь то же самое. Нет ничего необычного в том, что у человека, обладающего какой-либо способностью, ей сопутствует другая, близкая по характеру.

18

Скептическое отношение, видимо, отразилось на лице Тикако. Макихара засмеялся, покачал головой и вернулся к схеме размещения палат, вывешенной на стене.

— В общем, я хочу сказать, что Каори Курата обладает мощным природным даром пирокинеза, и, похоже, не только им одним.

— В число этих даров входит психометрия?

— Именно. Она способна проникать в память человека, с которым входит в контакт. Она читает не мысли, а именно воспоминания. И не только у людей. Она может считывать отпечатки прошлого с предметов. На Западе люди с психометрическими способностями помогают полиции расследовать преступления. Можно сказать, что это довольно распространенный вид психических способностей.

— Но…

Макихара нашел наконец номер палаты и двинулся по коридору так стремительно, что развевались полы его длинного пальто. Тикако засеменила побыстрее, чтобы не отстать от него.

— Похоже, у нее есть и задатки телекинеза. Помните разбитые чашки на столике?

Теперь уже Тикако покачала головой.

Они подошли к палате Каори Курата. На двери висела табличка с надписью: «Посетители не допускаются». Макихара, должно быть из уважения к надписи, вначале постучал в другую половинку двери, но затем вошел, не дожидаясь ответа.

Интерьер палаты напоминал гостиную. Напротив окна стояла белоснежная кровать, неподалеку размещалась обитая кожей кушетка. Каори Курата сидела на постели, опираясь спиной на подушки, а возле кровати находилась ее мать.

У девочки округлились глаза, когда она увидела вошедших. Мать вскочила на ноги, чтобы помешать им, но, прежде чем она успела произнести хоть слово, Макихара успел приветливо спросить:

— Каори, как ты себя чувствуешь?

Какое-то мгновение девочка смотрела на него, не отвечая, потом взглянула на мать, и та заговорила вместо нее:

— Пожалуйста, уходите отсюда. Дочь не в том состоянии, чтобы разговаривать с полицией. — Голос госпожи Курата слегка дрожал.