Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

Джоселин теребил цепочку лорнета.

– В самом деле? Что ж, ты, как всегда, ошибалась. И к чему, смею спросить, эта демонстрация сестринской любви? Доброе утро, миссис Стеббинс. – Джоселин прикоснулся к полям шляпы рукоятью плети.

Миссис Стеббинс в ответ присела в реверансе.

– Ах, Трешем, сейчас все об этом говорят, – сказала Ангелина. – Я уже трижды об этом слышала, а Ферди, он просто из себя выходит. Так что и ты об этом слышал, я уверена. Но я хочу, чтобы ты не наделал глупостей. О, мои нервы – и все из-за тебя! Ты должен пообещать мне, что защитишь семейную честь, чего бы тебе это ни стоило.

– Я надеюсь, что рано или поздно ты введешь меня в курс Дела. К сожалению, мне не удается уловить суть твоих рассуждений, Ангелина. Однако я рассчитываю узнать хоть что-нибудь о теме нашей увлекательной беседы.

– Говорили, что братья Форбс уехали из города из страха, что ты поквитаешься с ними за то, что они пытались сделать с Ферди.

– Значит, у них все же есть зачатки разума.

– Но сейчас… Верно, Мари? Да, сейчас об этом известно доподлинно. Мистер Хаммонд сказал, что они уехали, потому что боялись. Сказал два дня назад у миссис Бери-Хоу. А ведь все знают, что его жена – двоюродная сестра миссис Уэсли Форбс. Так что все правильно.

– Неопровержимо, я бы сказал, – заметил Трешем, разглядывая проезжавших мимо всадников.

– Но они не удовлетворены, – продолжала Ангелина. – Можешь представить, сколько в них злобы? Ведь Ферди мог погибнуть. Они не удовлетворены, потому что ты взял его коляску и отделался несколькими ссадинами. Правда, еще порвал перчатки… А Форбсы… Они все еще жаждут получить сатисфакцию! Хотя каждый знает, что это у тебя есть повод для недовольства. Они отправились за подкреплением ив любое время могут вернуться.

Джоселин наконец взглянул на сестру.

– Но этот момент еще не наступил, – проговорил он с усмешкой. – А подкрепление, о котором ты только что сказала, – это, должно быть, преподобный Джошуа Форбс и капитан Сэмюэл Форбс, не так ли?

– Тогда их будет пятеро против тебя одного! – воскликнула Ангелина. – Или пятеро против двоих, если Ферди посчитает, что он тоже должен вступиться за семейную честь. Нет, трое против пяти – если, конечно, Хейуорд не станет упрямиться и не будет утверждать, что не играет в эти глупые детские игры. Я сама скоро начну упражняться в стрельбе, если он не пожелает быть мужчиной. В конце концов, я тоже Дадли.

– Умоляю тебя, Ангелина, не надо браться за оружие. Если ты будешь стрелять так же метко, как в детстве, то еще неизвестно, кто больше пострадает, боюсь, что мы с Ферди. – Джоселин поднес к глазам лорнет и оглядел сестру с ног до головы. – Сегодня на тебе весьма элегантная шляпка. Но вот эти красные цветы – очень неудачное дополнение к розовому платью.

– Лорд Пим ровно десять минут назад сказал, – заявила Ангелина, – что я похожа на цветущий луг, по которому он мечтает погулять в одиночестве. Разве нет, Мари?

– В самом деле? – нахмурился Джоселин, – Надеюсь, Ангелина, ты напомнила лорду-Пиму, что ты – сестра герцога Трешем а?

– Я вздохнула, а потом рассмеялась. Ведь это была просто безобидная шутка, Трешем. Неужели ты думаешь, что я, замужняя дама, могла бы позволить вольности со стороны мужчины? Я расскажу об этом Хейуорду, а он сначала уставится в потолок, а потом скажет мне…

Леди Хейуорд покраснела и засмеялась. Затем кивнула Кимбли и Броуму и, взяв Мари Стеббинс под руку, продолжила прогулку.

– Похоже, Лондон нуждается в новом скандале, – заметил Джоселин, повернувшись к друзьям. – Сколько разговоров об этих трусливых негодяях… Значит, больше не о чем.

– Форбсы дрожат от страха с тех самых пор, как один из них набрался смелости объявить, что вину за твои ободранные ладони берет на себя, – сказал Броум. – Но думаю, они готовятся совершить очередную подлость. О вызове на дуэль речь, разумеется, не идет, поскольку на это они никогда не решатся.

– Может случиться так, что у них не будет выбора – придется или драться, или лишиться остатков чести, – возразил Джоселин. – Но довольно об этом! Меня уже тошнит от этой темы. Давайте лучше наслаждаться свежим воздухом и солнцем.

– Чтобы прочистить мозги после бессонной ночи? – улыбнулся Броум. Повернувшись к Кимбли, он спросил:

– Ты обратил внимание… По словам леди Хейуорд, Трешема не было дома вчера после полудня. Он был у тебя?

– Нет, – Виконт отрицательно покачал головой, – Может, он был у тебя?

– Я его вчера весь день не видел, – ответил Броум. – Должно быть, она – нечто весьма пикантное.

– Дьявол! – Резко натянув поводья, Кимбли придержал коня и, запрокинув голову, громко расхохотался. – Ведь он у нас под носом, Кон. Ответ, я имею в виду.

Броум в изумлении уставился на приятеля.

– Восхитительная мисс Инглби! – объявил Кимбли. – Ах ты негодник, Треш! Ты лгал. Ты все же взял ее на содержание. И она отвадила тебя от друзей. Выходит, ты теперь не вылазишь из ее постели, если забыл обо всем на свете.

– Как же мы раньше не догадались? – ухмыльнулся Броум. – Ты же танцевал с ней, ты танцевал вальс! И глаз не мог от нее отвести. Но к чему секреты, старина?

– Пожалуй, мне придется надеть траур, – вздохнул Кимбли. – Ведь я собирался нанять сыщика, чтобы найти ее.

Джоселин окинул приятелей презрительным взглядом.

– Можете отправляться хоть к дьяволу… с моего благословения, – процедил он. – А мне пора домой. Завтрак ждет.

Друзья молча уставились ему в спину. А потом раздался их громкий смех.

«Все не так, – говорил он себе, – все совсем не так!»

Но если все было не так – не так, как бывает между мужчиной и его новой любовницей, – то что же это было?

Его душил гнев – ведь даже лучшие друзья над ним потешались.

Должно быть, она слышала, как он пришел. Она стояла в дверях гостиной, как и в прошлый раз, но сейчас на ней было другое платье – желтое, цвета первых весенних цветов. Теперь, когда отпала необходимость носить дешевые серые платья, Джейн одевалась с безупречным вкусом.

Он передал шляпу и перчатки привратнику и направился к ней. Она ослепительно улыбнулась и протянула к нему руки, чем весьма его озадачила.

– Спасибо, – сказала Джейн. – Как я могу вас отблагодарить?

– Ты о книгах?

Трешем нахмурился. Он был зол на весь мир и даже на Джейн – за то, что не смог удержаться и пришел к ней уже на следующий день, пришел, не дождавшись вечера. Он собирался, удовлетворив свою страсть, тотчас же уйти.

– Конечно, о книгах, – кивнула Джейн. – Я очень вам благодарна.

– Книги – пустяки, – поморщился герцог. Он переступил порог гостиной.