Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

– Значит, стараетесь доставить удовольствие? Я бы хотела напомнить вам, ваша светлость, что вы платите за пользование моим телом. Вы не платите за мои мысли и чувства. Я сравнила свои ощущения с пребыванием в раю, и я имею на это право. При условии, что не препятствую вам пользоваться моим телом.

Трешему казалось, что он вот-вот взорвется от ярости. Если бы Джейн разрыдалась, как любая другая на ее месте, он осыпал бы ее насмешками – и тем самым еще больше наказал бы себя. Но она с невозмутимым видом отчитала его. Хотя и лежала рядом с ним нагая.

Он неожиданно рассмеялся:

– Вот и наша первая ссора, Джейн, И, думаю, не последняя. Но должен предупредить тебя: я бы не хотел, чтобы ты вкладывала чувства в нашу связь. И не хотел бы, чтобы ты испытывала боль, когда у нас с тобой все закончится. Ты просто моя любовница, не более того. У тебя все прекрасно получается, должен заметить. То, что произошло между нами, было не хуже, чем все происходившее здесь прежде. Даже лучше, уверяю тебя. Ты меня поняла, не так ли?

– Разумеется. Благодарю вас.

Трешем вновь почувствовал возбуждение, на сей раз – от гнева. Да, он был в ярости, ибо ему, как он ни старался, не удалось унизить лежавшую рядом женщину, не удалось стать хозяином положения.

Он уложил Джейн на спину и снова овладел ею, овладел грубо и стремительно. А потом уснул, убаюканный шумом дождя за окном.

– Я думала, что вы захотите остаться поужинать, – сказала она.

– Нет.

Одевшись, они перешли в гостиную, и Джейн сразу села на диван. Джоселин же сначала нервно расхаживал по комнате, затем подошел к окну и стал смотреть на улицу.

Глядя на этого элегантного мужчину, Джейн задавала себе един и тот же вопрос: неужели это она всего лишь полчаса назад лежала с ним в постели? С трудом верилось… Произошедшее в спальне, казалось нереальным, невозможным, однако действительно происходило – об этом свидетельствовали непривычные ощущения в определенных местах и легкая дрожь в ногах.

– Меня пригласили на ужин, Джейн. А потом этот проклятый бал. Нет, я пришел не с тем, чтобы остаться. Пришел лишь для того, чтобы закрепить наш альянс.

Оказывается, быть любовницей герцога гораздо труднее, чем ей казалось. Трешем надменен и эгоистичен, к тому же у него ужасный, просто отвратительный, характер. Он всегда поступал по-своему, не считаясь с другими. Особенно с женщинами. И все же привыкать придется – Джейн прекрасно это понимала.

Она могла бы оскорбиться, почувствовать себя униженной, однако этого не произошло. Джейн еще в спальне поняла: герцог говорил ей эти ужасные слова намеренно, совершенно осознанно, говорил, тщательно подбирая слова, и при этом сам себе не верил. Более того, ей казалось, что Трешем не так уж плохо к ней относится, во всяком случае, не презирает ее. Но почему же он пытался ее оскорбить? Чтобы лишний раз напомнить ей, что она любовница, а не возлюбленная? А может, ему хотелось убедить в этом себя самого? Убедить в том, что она для него – всего лишь женское тело…

И все же, несмотря на свою неопытность и наивность, Джейн понимала: в первый раз, когда Трешем лишил ее девственности, он вел себя совершенно иначе, в первый раз она была для него не только любовницей.

Джоселин дарил ей любовь. Они дарили любовь друг другу.

А теперь он стыдился своей слабости.

– Ах, вас пригласили на ужин? Вот и хорошо. Мне хотелось сделать перестановку и в других комнатах. Я собиралась начать сегодня, но, к сожалению, большая часть дня уже потеряна.

Бросив на нее взгляд через плечо, Трешем проворчал:

– Ты ведь все равно не изменишься, верно, Джейн?

– Вы хотите, ваша светлость, чтобы я почувствовала себя шлюхой? Уверяю вас, этого не будет. Я всегда к вашим услугам – таков договор. Но вам не удастся меня унизить. И я не стану, дожидаясь вас, проводить у окна все дни, не стану прислушиваться к каждому стуку в дверь.

Джейн тотчас же вспомнила, что именно этим и занималась все утро. Но она твердо решила, что подобное не повторится.

Повернувшись к ней лицом, герцог с усмешкой проговорил:

– Может быть, я должен отправлять к вам посыльного, уведомляя о намерении посетить вас? Может, мне придется просить вашего разрешения, часами дожидаться приглашения?

– Вы меня не слушаете. Я подписала договор и намерена выполнять свои обязательства. Но я позабочусь о том, чтобы и вы свои выполняли.

– Чем вы занимаетесь днем? Гуляете?

– Да, в саду. Он довольно милый, хотя его следовало бы привести в порядок. У меня на этот счет уже возникли кое-какие соображения.

– Вы что-нибудь читаете? – спросил Джоселин и, нахмурившись, добавил:

– Мне кажется, здесь вообще нет книг.

– Вы правы, нет.

Герцог, казалось, о чем-то задумался. И вдруг заявил:

– Завтра утром я отвезу вас в библиотеку.

– Нет! – в испуге воскликнула Джейн. Но она тотчас же взяла себя в руки и, уже совершенно невозмутимая, проговорила:

– Нет, благодарю вас, Джоселин. У меня слишком много дел. Потребуется время, чтобы превратить этот бордель в приличное жилище.

– На сей раз я ничем вас не спровоцировал, – нахмурился герцог. Он подошел к ней почти вплотную. – Если я приглашу вас на прогулку в Гайд-парк, вы тоже откажетесь, сославшись на занятость, не так ли?

– Да, – кивнула Джейн. – Вам ни к чему тратить на меня время.

Трешем посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом. Сейчас герцог совершенно не походил страстного любовника, каким был совсем недавно. Сейчас перед ней стоял надменный аристократ.

Он молча поклонился и стремительно вышел из комнаты.

Джейн тяжко вздохнула. Она слышала шаги в холле, затем хлопнула парадная дверь.

Итак, он ушел. Ушел, не попрощавшись.

На этот раз ей действительно было больно.

Больно и одиноко.

Глава 15

Рядом с гостиной находилась комната с толстым пушистым ковром на полу, огромным диваном и множеством зеркал, отражавших того, кто смотрел в них, по меньшей мере десяток раз. Здесь, как и повсюду в доме, было полно безделушек и пузатых подушечек. Джейн решила, что эта комната служила персональным убежищем бывшим любовницам Трешема, возможно, использовалась в качестве спальни.

Джейн во время ремонта не тронула эту комнату – она была ей просто не нужна, но сейчас, чтобы хоть чем-то себя занять, решила превратить ее в свои личные покои, в свое убежище. Гостиная цвета лаванды теперь выглядела очень даже неплохо, но гостиная предназначена для гостей, и там Джейн не чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Зеркала и широкий диван, больше напоминающий кровать, Джейн распорядилась убрать, ее не интересовала дальнейшая судьба этих вещей. Она попросила мистера Джейкобса заказать для нее секретер и стул, а также бумагу, перья и чернила. А миссис Джейкобс отправилась покупать для Джейн лен, пяльцы, шелковые нити и прочие принадлежности для вышивания.