Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

К концу дня Джейн твердо решила, что сделает зеркальную комнату своим кабинетом и мастерской – ведь она очень любила вышивать.

Уютно расположившись у камина, в котором весело потрескивали поленья, она думала о Джоселине, вернее, представляла, как он отправляется на ужин, а потом на бал. Ей так и не удалось побывать на настоящем лондонском балу – сначала из-за траура по матери, затем из-за болезни отца. Правда, отец настаивал на том, чтобы Джейн приняла предложение леди Уэбб – та хотела представить ее лондонскому обществу, – но Джейн предпочла остаться дома. А после смерти отца она волею обстоятельств оказалась под опекой графа Дербери.

Будет ли Джоселин сегодня танцевать? Станет ли танцевать вальс?

Хватит! Довольно себя изводить.

Сердце ее затрепетало, когда она услышала стук в дверь. Неужели вернулся?

В комнату заглянул слуга. Причем явно озадаченный.

– Прошу прощения, мисс Инглби, но сюда только что доставили два очень больших ящика. Что вы собираетесь с ними делать?

Джейн вопросительно взглянула на слугу.

– Их прислал его светлость, – пояснил тот. – Ужасно тяжелые…

– Я ничего не ждала, – сказала Джейн, вставая. – Мне, наверное, надо самой посмотреть. Вы уверены, что ящики прислал герцог?

– Да, мисс Инглби. Их привезли слуги его светлости. Они сказали, что ящики для вас.

Джейн была заинтригована. Переступив порог кухни, она действительно увидела две огромные коробки.

– Мистер Джейкобс, пожалуйста, откройте одну из них. Джейкобе взял нож и перерезал тесьму, которой была перевязана коробка.

Джейн откинула крышку, и все слуги тотчас склонились над ней.

– Там книги… – протянула явно разочарованная горничная.

– Неужели книги?! – изумилась миссис Джейкобе. – Раньше он никогда не посылал сюда книги. Интересно, почему он отправил их сейчас? Вы умеете читать, мисс Инглби?

– Разумеется, умеет, – сказал мистер Джейкобс. – Иначе зачем бы ей понадобились чернила, бумага и все прочее.

– Книги… – прошептала Джейн, склонившись над коробкой.

Она узнала тома из личной библиотеки Трешема. Он отправил ей Даниеля Дефо, Вальтера Скотта, Генри Филдинга и Александра Попа.

– Очень странный подарок, – пробормотала горничная. – О… прошу прощения, мисс Инглби. А может, в другой коробке что-нибудь более интересное?

Джейн закусила губу.

– Это бесценный подарок, – сказала она. – Мистер Джейкобс, не могли бы вы с Филиппом перенести коробки в мою комнату?

– Я и сам могу их отнести, – оживился молодой слуга. – Можно, я их для вас и распакую?

– Нет, спасибо, – с улыбкой ответила Джейн. – Я бы предпочла сделать это сама, Я хочу подержать в руках каждую книгу, хочу все пересмотреть.

К счастью, в комнате, облюбованной Джейн, стоял и книжный шкаф, весь уставленный безвкусными безделушками. Джейн быстро убрала все лишнее, и освободилось место для книг.

Стоя на коленях перед коробками, она вытаскивала книги одну за другой. Потом принялась расставлять их на полки. И вдруг прослезилась, представив, как Трешем, вернувшись домой, начал подбирать для нее книги. Она знала, что их выбирал именно герцог, а не его секретарь. Среди книг были те, о которых он говорил как о своих любимых.

Если бы Трешем прислал ей какие-нибудь – пусть даже очень дорогие – украшения, она бы так не обрадовалась. Что для него украшения? Мелкие расходы, не более. Но книги!.. Книги из его личной библиотеки, а не выписанные по заказу специально для нее. Он сам снимал их с полок, и среди них были его любимые!

Джейн уже не чувствовала себя такой одинокой. Она пыталась представить, как Трешем пришел домой, как зашел в библиотеку… Ведь ради нее он, наверное, провел там немало времени.

«Нет, нельзя постоянно о нем думать, – сказала себе Джейн. – Нельзя проявлять слабость. Иначе действительно можно полюбить его, а это было бы ужасно. А книги… Просто он таким образом развлекает свою новую любовницу, вот и все».

Джейн читала до полуночи, И легла спать почти счастливая.

На следующее утро Трешем отправился в Гайд-парк на верховую прогулку. В этот час он обычно встречался там со своими друзьями. Дождь прекратился ночью, и утром ярко сияло солнце. Капли на траве сверкали и переливались словно бриллианты.

Герцогу повезло – въехав в парк, он почти сразу же встретил Конана Броума и виконта Кимбли.

– Рад тебя видеть, Треш, – приветствовал друга Кимбли, – Вчера мы ждали тебя в клубе на ужин.

– Я ужинал дома.

Так оно и было. Он не решился поехать к Джейн, поскольку боялся, что не сможет скрыть от нее свои чувства, а ей не следовало видеть его слабость. На бал он тоже не поехал. А почему – сам не знал.

– Ужинал один? Да… ты же теперь лишен общества прелестной мисс Инглби, не так ли?

– Она никогда со мной не ужинала, – заметил Джоселин. – Должен напомнить, что она была моей служанкой.

– Ах, если бы она была моей служанкой! – с театральным вздохом протянул Кимбли.

– Значит, и у леди Холлидэй тебя не было? – спросил Броум.

– Я остался дома.

Джоселин заметил, что друзья переглянулись, прежде чем рассмеяться. Причем рассмеялись они слишком уж громко.

– Трешем, кто она? Мы ее знаем? – допытывался Кимбли.

– Теперь уже нельзя поужинать дома, чтобы не возбудить подозрений, – проворчал Джоселин.

Он пришпорил коня, но друзья тотчас же последовали за ним, они просто не могли оставить Джоселина в покое.

– Она, наверное, какая-нибудь новенькая, раз из-за нее он не может ни в клуб приехать, ни в карты сыграть у леди Холлидзй, – с усмешкой проговорил Кимбли.

– И раз спать ему всю ночь не дает, – добавил Броум. – Не зря же у него с утра такое плохое настроение.

Друзья обменивались репликами через голову Трешема, делая вид, что не замечают его.

– Да замолчите же! – не выдержал он наконец. Кимбли с Броумом снова расхохотались.

Заметив Ангелину, Джоселин с облегчением вздохнул. Сестра прогуливалась вдоль ограды. Рядом с ней была миссис Стеббинс, одна из ее подруг.

– Ах ты негодник! – воскликнула Ангелина, когда Джоселин подъехал ближе. – Почему тебя никогда не бывает дома, когда я приезжаю? Вчера я специально отправилась в Дадли-Хаус после обеда, поскольку Хейуорд сообщил мне, что ты уехал из клуба еще до ленча. Я была совершенно уверена, что ты поехал домой.

Джоселин теребил цепочку лорнета.

– В самом деле? Что ж, ты, как всегда, ошибалась. И к чему, смею спросить, эта демонстрация сестринской любви? Доброе утро, миссис Стеббинс. – Джоселин прикоснулся к полям шляпы рукоятью плети.

Миссис Стеббинс в ответ присела в реверансе.