Искатель, 1999 №6 - Юрий Дмитриевич Маслов

мысленно рассуждая, к кому из приятельниц или приятелей жена решила нанести визит. Он так был занят своими подозрениями, что не заметил исчезновения столика в прихожей, на который недавно положил полотенце.

Невидимый Савич пошел по улице, разыскивая супругу.

Невидимая Ванда Савич шла к аптеке, разыскивая своего неверного мужа.

В аптеке Савича не оказалось. И Ванде было забавно подходить к людям, подслушивать их тихие разговоры, следить, как они встречаются и расстаются. И хоть она не нашла Савича, но вскоре настолько увлеклась исследованиями человеческих характеров, что о муже даже забыла. Вершиной ее приключений было выслеживание собственной заместительницы Раиски, которая побежала на свидание со своим Колядкиным. Ванда отправилась вслед за возлюбленным к Раиске домой и даже сидела с ними за столом, выслушивая нелестные сплетни о себе самой, но не обижаясь, так как Ванда поняла, каким образом она теперь возьмет весь свой магазин в ежовые рукавицы — никто, ни одна сотрудница, ни один бухгалтер не скроются от ее повседневного и поминутного контроля. Даже ночью, даже в постели, даже за семью замками… Тут Колядкин возбудился и стал целовать Раиску, а потом они пошли в спальню, и что удивительно, Ванда не испытывала никакого стыда, присутствуя при акте их любви, который она рассмотрела во всех деталях.

А Савич тем временем носился по знакомым Ванды. Это оказалось удивительно интересно, так как знакомые Ванды не подозревали, что находятся под пристальным наблюдением. На это ушло часа три. Ванду Савич не нашел, он был удивлен и встревожен тем, что ни в одном из подозрительных мест, ни с одним из подозреваемых он свою жену не застал. Кого только и за чем только он ни застал! А Ванды не было…

Так что часам к девяти он собрался домой.

Усталый, раздосадованный, он плелся по улице. А с другой стороны к дому приближалась Ванда.

Они сошлись возле своего дома. Дом был собственный, еще крепкий, в три окна на улицу, с палисадником и сараем.

Никита шел с юга, Ванда шла с севера. У дома они и должны были встретиться.

Но тут Никита увидел, что на месте их дома — ничего нет.

И Ванда, приблизившись с другой стороны, пришла к такому же заключению.

Разумеется, Савич не вспомнил, что он положил зараженное вирусом полотенце на столик в прихожей.

Он лишь кинулся к дому, в ужасе от того, что дом сгорел или украден подобно автомобилю, но налетел на забор и вскрикнул от неожиданности и боли.

Ванда, которая стояла рядом и в ужасе глядела на дыру в пространстве вместо дома, услышала крик мужа и спросила:

— Это ты, Никита?

И тот ответил:

— Да, кажется, это я…

Через полчаса возмущенные супруги были у профессора Минца.

Они были возбуждены, метались по кабинету, сталкивались, отчего на пол падала лабораторная посуда, книги и даже опрокидывалась мебель.

— Что вы с нами сделали! — кричал Никита. — Кто просил лишать нас жилища!

— Не для того мой покойный папа возводил наш дом, чтобы вы его разрушили! — поддерживала мужа Ванда.

Отступивший в угол Минц забыл простую истину: супруги могут злиться, ругаться, даже убивать друг друга, но как только они видят общего врага, они обязательно объединяются и уничтожают противника совместно. Это биологический закон Вселенной.

— Ничего с вашим домом не случилось! — пытался сопротивляться Минц. — Он в норме.

— Его ваш вирус сожрал!

Удалов открыл дверь без спроса, потому что звуки ссоры распространились по всему дому, вошел и сказал:

— А чего плохого? Невидимые хозяева невидимого дома! Сюжет для небольшого романа!

На это последовал взрыв негодования, а Удалов не смутился и сказал:

— Никита, Ванда, к сожалению, я в курсе дела. Вы оба хотели друг другу насолить, вы проявляли недостойную семьи подозрительность. Вы наказаны за ваши собственные грехи и радуйтесь, что наказание такое мягкое!

— Вот именно! — сказал Минц, но из угла не вышел.

— А если это навсегда? — спросила Ванда.

— О, нет, — воскликнул Минц! — Клянусь вам, мною проведено множество опытов. Вирус помирает на открытом воздухе на третьи сутки!

На этом открытый бой завершился. Удалов принес сверху большую миску вермишели, чтобы покормить невидимок. Странно было смотреть, как пропадает из миски еда, как движутся в воздухе вилки… Удалов сначала думал, что будет видеть, как вермишель спускается по пищеводам, но ничего подобного — она исчезала уже во рту: вирус набрал силы и научился действовать быстро и энергично. Он был в расцвете вирусных сил.

После еды Ванда решила пойти в ванную. Она, конечно, верила Минцу, но сомнения ее не оставляли, как не оставляла и надежда. В ванной она разделась и принялась отчаянно стирать платье. От такой стирки кое-где платье приобрело частичную видимость, но пока Ванда отмывала свое тело, вирус восстановил утраченные позиции. И все снова стало невидимым. И когда Ванда возвратилась в комнату к мужчинам и со слезами в голосе призналась в провале своих попыток, Минц мудро заметил:

— Вирусы не отстирываются.

Но никто, конечно, не подумал тогда, сколько вирусов уплыло во время стирки в городскую канализацию!

С громадным трудом Удалову с профессором удалось уговорить невидимых супругов пойти домой и постараться заснуть. Савичи не соглашались уйти, пока Удалов с виновником их несчастий не вышли проводить и устроить пострадавших в родном доме.

Встречные прохожие, возвращавшиеся из кино или из гостей, с удивлением прислушивались к двум пожилым мужчинам, которые, быстро шагая по улице, разговаривали на четыре голоса, причем один из голосов был женским.

Удалов понимал, что сердиться на Савичей не следует, даже если они грубят. Они живут в страхе — а вдруг это уже насовсем, а вдруг вирусы уже никогда не отстираются? Ты идешь рядом с супругом, которого любил или терпел последние сорок лет, а его на самом деле нет, только голос доносится черт знает откуда. Ты спешишь домой, но не уверен, что на самом деле дом существует — ведь еще полдела быть невидимым в видимом мире. А попробуйте побыть невидимым в мире невидимых вещей!

Савич по голосу отыскал плечо жены, провел пальцами по руке и схватил Ванду за руку. Так они и шли, взявшись за руки как испуганные дети. Профессор и Удалов об этом не догадывались.

Когда дошли до исчезнувшего дома Савичей, оказалось, что положение куда хуже, чем час назад. Не только дома не было, не существовало более и окружающей растительности, а на месте участка зияла черная пропасть, до дна которой не мог достать жалкий свет уличных фонарей. Невидимость уже подбиралась к соседнему дому, в