Защитник для Хранителя (СИ) - Малышева Алёна

Алек послушно отступил и осторожно взял маленькую ручку. Дед возобновил обряд. Меч медленно опускался. Коснулся груди девочки и…  вспыхнул так, что пришлось зажмуриться. А когда Алек открыл глаза, не сдержал удивлённого вскрика. Вместо одного длинного меча в воздухе кружилось два коротких. Мечи плавно опустились и легли по обе стороны от девочки. У основания её шеи появилось свечение, грудь Алека обожгло болью. Он скривился, но руку сестры не отпустил. Боль быстро прошла. Свечение у девочки потускнело и совсем исчезло. У основания шеи остался рисунок: два скрещенных меча, обвитые розой.

— НатЭль сделал выбор! — торжественно произнёс дед. — Приветствуйте Никшани. Приносящую победу.

Главы родов преклонили колени и склонили головы перед новой наследницей горного повелителя. Вот только на лице дяди Карашана мелькнула злость перед тем, как и он с небольшим запозданием последовал примеру всех остальных. Он не рад племяннице? А может злится совсем по другому поводу?

Перед сном Алек ошеломлённо разглядел на груди такой же рисунок, как и у сестры…

Алекшан открыл глаза и некоторое время смотрел в купол палатки, перебирая детали сна-воспоминания.

Алекшан дель Шаршан — сын прошлого повелителя Шаршанской империи, племянник нынешнего, брат и защитник Никшани — наследницы горного повелителя. Странно было соотносить это всё с собой. Сирота, потерявший память и воспитанный повелителем, его верный пёс и убийца — вот это ближе.

Но рисунки подтверждали сцену во сне. Рисунки, заставившие его присоединиться к Отряду, чтобы понять, что связывает его с Защитницей. Разрозненные сцены прошлого и настоящего соединились в одну стройную картину.

Всё это время он служил убийце своего отца! Человеку, который ради власти и мести не пожалел родного брата! И готов убить его детей, племянников! Но почему повелитель сразу не уничтожил Алекшана? К чему такие сложности со стёртой памятью, обучением? Ведь всё равно когда-нибудь да что-нибудь заставило Алекшана вспомнить всё. И Карашан не мог не учитывать этого. Не с его подозрительностью и желанием всё контролировать. Значит, чтобы всегда быть в курсе мыслей и намерений своей верной собачонки, наверняка приставил к нему надсмотрщика. Элишан или Фёдшан? Вампир или оборотень? И что они успели узнать? Смог ли Элишан что-нибудь почуять в последнюю встречу? И если у Карашана появятся сомнения в надёжности Лорда, то какой будет его следующий ход?

Проклятие! Нужно мысли проветрить.

Алекшан распахнул полы палатки, вышел наружу и вдохнул прохладный ночной воздух. Огляделся и прищурился. В центре их маленького лагеря горел костёр, перьями пламени устремляясь в чёрное звёздное небо. Вместо Черняка, который должен был нести вахту, у костра сидела Никшани. Она устроилась на бревне и что-то говорила своему шаршанскому псу. Уголёк сидел, склонив голову набок, и внимательно слушал. Изредка пытался лизнуть лицо Нике, словно поддерживая, но хозяйка успевала уклониться.

Странно было смотреть на эту девушку, Защитницу и знать, что это сестра, младшая, которую он когда-то клялся защищать. Ирония судьбы! Он, который должен её убить, теперь сделает всё, чтобы с её головы не упало ни волоска. После этой заварушки с Сердцем Златомирья он позаботится вернуть её в Шаршанскую империю, домой. Захочет она этого, или нет, но её место в Цитадели. Только так он может отомстить Карашану за отца, за жизнь своей сестры и свою.

А вот Нике пока знать о своём происхождении не нужно. Тем более о том, кто он такой на самом деле. Ей не понравится, мягко будет сказано, что убийца, охотящийся за ней, наводящий ужас на всё Златомирье, её кровный родственник. Не с её чистоплюйством.

Алекшан сделал шаг к костру, прислушиваясь к словам Ники.

— Ну вот что они все?! — обиженно бурчала она. — Мишка холодный и недоступный. Каждое слово цедит сквозь зубы. Я даже боюсь к нему обратиться с каким-либо вопросом. Боюсь вновь обидеть. Ну не могу же я переделать себя! Я люблю его лишь как брата…  И он ведь совсем…  Представляешь? Совсем не замечает, какие взгляды бросает на него Беляна. Что она ловит каждое его слово и готова выполнить любую просьбу. Парни! Никогда ничего не заметят, пока не будет поздно! И этот…  полуэльф…  Скажи, когда ему надоест изводить меня? От его восхвалений я готова сквозь землю провалиться, вместе с Буяном…  — тяжёлый вздох. — Про Светояра я даже говорить не хочу! Он всем своим видом показывает, что лишь терпит моё присутствие. Что будь его воля, отправил бы меня восвояси. Скажи! Почему мне от этого так паршиво? Да ну его! Не хочу о нём говорить! А этому…  шаршанину, кажется, совсем ни до кого нет дела. Вместо него мог с нами ехать и памятник. Высокомерный, молчаливый памятник, который одним своим видом вызывает у всех подозрение и желание вывести его из себя, чем Черри и занимается всю дорогу. Пока безуспешно…

— Да не сказал бы…  — вмешался Алшан, подходя и садясь рядом с Никой, удивлённо поднявшей на него взгляд. — Временами появлялось сильное желание приотстать вместе с твоим…  братом и прикопать его в ближайшей канаве…  Не спится?

Ника со вздохом помотала головой и тихо пожаловалась:

— Сегодня с утра день не заладился.

— Заметил.

Ника невесело усмехнулась.

— Не сомневаюсь…  — и замолчала, медленно поглаживая Уголька.

На некоторое время между ними опустилась тишина. Ника вдруг встряхнулась и повернулась к нему:

— Расскажи о Лорде! Всё, что тебе известно.

Алекшан невольно напрягся, но заставил себя расслабиться.

— А что о нём рассказывать? Никому неизвестно, кто он такой, откуда, из какого рода, — он и сам до недавнего сна не знал. — Появился рядом с повелителем лет тринадцать-четырнадцать назад. Всегда закутан до неузнаваемости в плащ. Готов выполнить любой приказ…  своего хозяина.

— Любой? И всегда выполнял?

— Да!.. Не слышал, чтобы он хоть раз потерпел поражение.

Карашан хорошо его обучил.

— Вот значит как…  — Ника склонила голову и едва слышно произнесла. — И значит, охотиться за мной не перестанет.

— Лорд? Нет…  — а вот Алекшан дель Шаршан вполне. Остаётся надеяться, что Ника, зная, что её хотят убить, будет осторожнее. И перестанет лезть на рожон.

— Я много думала о горном повелителе, о Лорде и шаршанах. Много читала, изучала всё, что могла найти. Пусть во мне наполовину и течёт шаршанская кровь, я не понимаю горных эльфов. Никак не могу понять завоевателей. А судя по истории, шаршане то и делали, что расширяли свои территории. Порабощали народы. И знаешь что странно? — искоса посмотрела на него. — Да, Карашан дельшан Шаршан истинный представитель своего рода, истинный шаршанин, но он же не просто желает завоевать Дубраву. Он, судя по войне тринадцать лет назад, желает подчистую стереть с лица земли лесных эльфов. Если бы не вмешались объединившиеся людские королевства, от Дубравы не осталось бы ни деревца. Откуда у повелителя такая злость и ненависть? Я бы даже сказала одержимость?

— А почему на тебя охотится, не спрашиваешь?

— Мама рассказала…

Мама? Ах да, приёмная. С Милавой дель Шаршан Ника не встречалась. И раз ей неизвестно, к какому именно шаршанскому роду она принадлежит, значит, нянька не рассказала правды. Почему? Затеяла собственную игру?

— Что она рассказала?

— О пророчестве. Защитница, на которую укажет древний меч, помешает повелителю добиться того, чего он желает больше всего.

Даже не будь Никшани Защитницей, после выбора НатЭля она стала для Карашана препятствием, угрозой для его власти только лишь из-за своего существования. Пророчество здесь совсем ни при чём!

— Ненависть Карашана к лесным эльфам оправдана. Они убили его единственного сына…

— Понятно…  — вздохнула. — Вина, что не защитил, не уберёг, жажда отомстить и хотя бы так потушить чувство вины, заставляют его искать врагов…  Скажи, а его сын был убит незадолго до того, как Карашан стал повелителем? И как его брат отнёсся к тому, что его племянника убили дубравэльцы?