Драконы космического флота - Татьяна Михаль

Его лицо заостряется от гнева, руки сжимаются в кулаки. Злится.

Злись-злись, может, поумнеешь.

— Если ты останешься, я сорвусь, — говорит он с усилием. Я вижу, что ему снова становится плохо. Как-то слишком быстро состояние агонии возвращается к дракону.

Он прикрывает глаза и тихо добавляет:

— Ты права, моего «Дара жизни» больше нет. Пойми… Я никогда не смогу дать тебе детей. У нас их не будет.

Поднимает на меня взгляд, полный боли и тоски и говорит совсем тихо:

— Арианна, со мной ты не познаешь радости материнства. Для той, кто предназначена мне самой судьбой, я не желаю подобной участи. Ты достойна только лучшего.

В бессильной ярости хлопаю себя по ногам и разочаровано качаю головой. Делаю глубокий вдох и выдох. Стараюсь говорить мягко и не повышать голоса, хотя хочется закричать и поколотить адмирала.

— Рикард, знаешь, что меня в вас мужиках бесит больше всего?

Он молчит, а я продолжаю и стараюсь объяснить доступно и доходчиво:

— Ненавижу, когда за меня принимают решения. Ненавижу, когда без меня считают, как для меня лучше всего! И ты…

Указываю на него пальцем.

— …ты едва не совершил огромную ошибку в своей жизни… адмирал. Тебе повезло, что я упрямая, дотошная, въедливая и принципиальная. Именно эти качества заставили меня узнать, что вообще с нами обоими происходит.

Под конец я всё-таки рычу. Снова делаю вздох и на выдохе говорю:

— Я не отношусь к тем женщинам, что кровь из носу стремятся завести семью, детей и осесть дома. Я из другого теста, Рикард. И раз я твоя пара, тебе придётся принять мою странную философию, как я принимаю тебя со всеми твоими излишне гордыми тараканами.

— Что? — выдыхает он, поражённый моей речью. И смотрит на меня таким взглядом, будто думает, а не галлюцинация ли я?

— То! — отвечаю с хитрой улыбкой. — Я никуда не уйду и собираюсь во всех смыслах стать твоей парой. Прямо здесь и сейчас. И знаешь, раз ты плевал на моё мнение с высокой башни, то я отвечу тебе тем же и проигнорирую твои слова уйти отсюда. Если я тебе вдруг стала противна, то тебе придётся меня вышвырнуть не только из своей каюты, но и с корабля погнать.

Демонстративно складываю руки на груди и основательно прижимаю попу к полу.

В общем, весь мой вид кричит о том, что и с места меня никто не сдвинет.

— Но… — дракон хмурится, пытается собрать все мысли в единое целое, но видимо, боль притупляет логику и любой мыслительный процесс. Я вновь наблюдаю безрадостную картину, как его глаза становятся багрово-красными, на лице, шее, груди проступают чёрно-серебристые чешуйки, а его тело потихоньку сотрясает дрожь. — Это ведь навсегда… Пойми же…

Всё, хватит топтаться на месте.

— После того как мы станем близки, боль уйдёт? — спрашиваю довольно резко.

— Да, — выдыхает адмирал.

— Отлично, — киваю я.

Вот и поговорили. Можно, наконец, делом заняться.

Встаю на колени и на четвереньках подхожу к адмиралу.

Бесстыже, бессовестно и вообще нагло забираюсь к нему на колени и сама как дикая первобытная женщина впиваюсь в губы этого невозможного излишне правильного мужчины.

Целую его яростно, кусаю его губы почти до крови.

Пальцы мои зарываются в его волосы.

Первое мгновение дракон сидит как каменный, явно пребывает в шоке от моего напора, но всё же до него доходит, что я серьёзно настроена.

И пока он не придумал ещё каких-либо отговорок, выдыхаю ему в губы:

— Не будет детей, ничего трагичного, поверь мне. Главное, что мы будем вместе, хорошо?

Жадный взгляд дракона направлен на моё лицо, он смотрит мне в глаза, но ощущение, что проникает в самую мою суть.

Адмирал видит, что я говорю серьёзно, что я – реальна. И мои слова – не шутка.

Его руки сжимают мою талию, притягивают ближе, он шумно дышит, приникает губами к моей шее и втягивает мой запах.

Вот так, цепляйся за меня адмирал. Это правильно. Не всегда нужно быть сильным.

Эх, девочки, даже самым сильным мужчинам иногда нужно плечо, на которое они могут опереться.

Даже если внешне мужчина выглядит большим и сильным, это не значит, что он не может сломаться.

Я не очень хорошо помню своих родителей, но по рассказам крёстного знаю, что мама всегда поддерживала отца, всегда была ему опорой и верным соратником. Она знала его не только сильным, смелым, но и его слабости и страхи.

Не знаю, буду ли я такой же, как моя мама, но уверена, что таким мужчиной, как адмирал, я буду гордиться. И я буду говорить ему об этом, и, даже если в какие-то моменты ему станет сложно, я всегда буду на его стороне. Тогда, наверное, и жить мужчине будет легче и радостнее. У него вырастут крылья, и кто знает, может, для рождения детей, со мной ему и не понадобится никакого «Дара жизни».

⅏

Не остаётся мыслей, не остаётся ничего, кроме дикого желания. В голове пустота.

Жадный поцелуй лишает воздуха нас обоих.

Рикард двумя руками зарывается в мои волосы и целует, целует, целует… Пьёт моё дыхание, забирает его, крадёт.

Я с удовольствием отвечаю на жаркий, чуть болезненный, немного отчаянный поцелуй.

Тихо стону, когда провожу ладонями по его могучим плечам, сильным рукам, твёрдой, будто каменной груди.

У дракона гладкая горячая кожа. Он напряжён и возбуждён до предела.

Я тоже испытываю возбуждение и голод. Какой-то ненормальный, безумный голод. Хочется просто взять и сожрать адмирала. Нет, сначала вкусить его десертной ложечкой как самое изысканное лакомство, а потом сожрать.

Он будит во мне этот голод собственным глубоким дыханием, запахом, поцелуями, прикосновениями, от которых я готова расплавиться.

Как же волнующе он пахнет. Пахнет, как самый беспощадный грех; как самый сладкий, горячий и пьянящий поцелуй. Это чистое удовольствие дышать им, впитывать собой его неповторимый запах.

Моё тело начинает жить, будто собственной жизнью: то я впиваюсь ногтями и зубами в широкие плечи адмирала; то неистово целую и кусаю его в шею и в ответ слышу его райский стон; то жадно провожу ладошками по его телу, стараясь охватить каждый его миллиметр, ощутить и ощупать всего; то с отчаянием прижимаюсь, не в силах больше выносить эту сладкую пытку.

А на мне комбинезон, обувь, бельё. Как же много одежды.

Дракон рвано дышит, сминает руками моё тело,