Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Иди к чертям со своим пониманием, бабник! — Симу понесло. — Хозяйка ему понравилась… тоже мне. Ну сиськи у нее размеров с дыню и задница в три обхвата, что с того? Или тебе четырнадцать лет, чтобы сразу слюни пускать? Слушать противно.

— Серафима, угомонись. Вечно ты все всерьез воспринимаешь. Мало ли что я могу болтать.

— Ага, — с готовностью кивнула раздраженная магиня. — И сейчас ты скажешь, что ничего такого не имел в виду, и ее прелести тебя вовсе не впечатлили. Мол, нужна тебе только я одна и тому подобная лабуда. Так вот, можешь не стараться. Чемодан отдай и можешь валить на все четыре стороны, любовничек.

— Ладно. Я сейчас и впрямь не буду ничего не говорить — раз ты не хочешь слышать.

— Да будет тебе известно, я все, что хотела, уже услышала.

— Ясно. Не будем ссориться.

— Не собиралась ни разу. Просто ты — не совсем приличный маг, как оказалось. А еще в женихи набиваешься.

— Я не набиваюсь, я и есть твой жених.

Сима зло фыркнула — как ни крути, а Яр все равно сделает по-своему. И плевать ему на ее обиды. На ее чаяния, мечтания, стремления. И ничего она не может ему противопоставить. Да, сама она далеко не робкий безответный кролик, но умением игнорировать чужое мнение в такой, возведенной в абсолют, степени не обладает, к сожалению. А ведь это качество весьма облегчает жизнь своему владельцу. За доказательством далеко ходить не надо — вот оно, железобетонное, рядом с ней идёт.

Магиня насупленно молчала, предпочитая прекратить ненужный спор, который сама же и начала непонятно зачем, глупый и зашедший в тупик. Не сговариваясь, они двинулись дальше, в направлении ее дома. Яр шел почти вплотную, и его присутствие ощущалось особенно остро в темноте. Не спрашивая разрешения, он взял ее за руку — естественным, быстрым движением, и Сима не нашла в себе сил возразить или выдернуть ладонь, как поступила бы на ее месте любая здравомыслящая особа.

Шутки он шутит. А ей не смешно почему-то. В чем он ее обвинил? В излишней серьезности? И пусть — все лучше, чем легкомысленное девчачье хихиканье.

И да, несмотря ни на что, она наслаждалась прогулкой. Ночь была не теплой — откуда бы взяться осенью теплу? — но от энергичной ходьбы Сима согрелась. Просить Яра согреть ее магией или делать это сама не стала — не столичная она неженка. Не спустя год после приезда в Грибной.

Утром Сима встала рано — ее будило, понукало и тревожило сделанное давеча открытие. Несмотря на намерение обмозговать информацию ночью, Сима уснула, стоило голове коснуться подушки. И спала крепко, без сновидений. Яр доставил чемоданчик до ее дверей в целости и сохранности, за что она была бы глубоко благодарна, если бы не злилась так сильно за его ребяческие издевки.

Яр ушел, Сима уснула.

А утром, стоя в крохотной ванной и рассматривая себя в зеркало, она решала — как быть. Рассказывать ли Егору про допрос обоих — Михалыча и Владимира Бойко или пожить спокойно еще немного? По всему выходило, что доложить необходимо.

Сима вздохнула — представить себе реакцию Егора она не бралась, хотя чего тут мудрить — наорет или отругает за самодеятельность. И будет, по сути, прав. Она сунула нос куда не положено и где ничего не понимала, и, вероятно, напортачила. Призрак Михалыча теперь не вернуть, он ушел за грань. Тревожить Владимира Бойко нарочно она не горела желанием. Но и отступиться не казалось ей правильным.

Нечего ставить телегу поперед лошади, — внушала себе девушка. — Ты еще даже из дома не вышла, а уже переживаешь. Вот доложишь по форме, получишь нагоняй — тогда и страдай. А сейчас — умываться и завтракать. Бегом марш!

Утро в участке в сравнении с предыдущими прошло безмятежно. Егора на месте не оказалось, где он, тоже никто не знал. Доклад откладывался, что вызвало у Серафимы вздох облегчения. Перед смертью, как известно, не надышишься. Как будто мало ей перспективы ужинать с Егором! Хотя, может, так будет проще — они посидят, выпьют, поедят вкусно, и когда Егор придёт в сытое и благодушное настроение, она все выложит. Может, при свидетелях он громко ругаться не будет.

В приемную никто не заглядывал: все усердно трудились или не менее усердно делали вид, что трудятся. Ждали визита проверяющего. Финального, который расставил бы все точки над «и» и дал бы прекрасный повод сотрудникам участка хлебом и солью проводить столичного гостя в обратный путь.

Славий ожиданий не обманул. Правда, заскочил всего на минутку — жутко деловой, явно спешащий отделаться от обузы не меньше самих проверяемых. Объявил общий сбор и в течение получаса старательно, по бумажке зачитывал результаты.

Проверку прошли все. И на памяти сотрудников в первый раз удалось обойтись почти без нареканий со стороны проверяющего.

Часов в одиннадцать забежал Круглов и сообщил, что столичные эксперты появятся после обеда. Наказал кофе побольше заготовить, да бутербродов понаделать. Сима не стала говорить, что столичные гости вряд ли рассчитывают провести здесь больше часа — опытным экспертам обычно и тридцати минут достаточно для осмотра места преступления. И уж тем более, в отведенное для работы время они именно работают, а не чаи гоняют.

Вместо этого она поинтересовалась, долго ли Круглов будет изучать ее отчет — объяснив свой вопрос тем, что ей страницы вернуть надо в книгу. На это Сергей Витальевич буркнул, что как только, так сразу. Дескать, он все прочитал, но надо уточнить кое-какие детали.

— По-моему, там все кристально ясно, — возразила Сима, но Круглов уже вышел из кабинета.

После его визита наступило временное затишье — как оказалось, перед локальной бурей, начавшейся аккурат за несколько минут до обеденного перерыва. Сима сглатывала слюну в ожидании блаженного момента, когда сможет вонзить зубы в припасенный бутерброд с чертовски вкусной колбасой, но тут в приемной нарисовалось нечто, предположительно мужского пола в режущей глаза канареечной рубахе и шортах попугайских оттенков. На ногах у него были красные мокасины и белые носки. Это осенью-то.

— Привет, девчонки! — задорно пробасило нечто.

Сима на всякий случай огляделась по сторонам — искала упомянутых «девчонок». Но нет, в приемной торчала она одна.

— Здравствуйте, — ответила не очень уверенно. — А… вы к кому?

— А мы — к вам, — жизнерадостно до дебилизма произнесло нечто и продекламировало: — Если вас убили здесь, мы поможем всем, чем есть. Если кровь лилась рекой, за уборку мы — горой! Будет чисто, будет блеск — с фирмой «СуперпуперПлеск». Позвольте представиться, Иван Плесканов. Предводитель и бессменный руководитель вот этих… девушек.