Жизнь способ употребления - Жорж Перек

Гаспару Винклеру, который незадолго до этого приехал в Париж, на тот момент не было и двадцати двух лет. О контракте, который молодой человек заключил с Бартлбутом, никто никогда ничего так и не узнал; но уже несколько месяцев спустя он переехал на улицу Симон-Крюбелье со своей женой Маргаритой, художницей-миниатюристкой: это ее рисунок гуашью Винклер взял за основу для изготовления своего пробного пазла.

В течение почти двух лет Винклеру не оставалось ничего другого, как обустраивать свою мастерскую — дверь и стены которой он обил пробкой, — заказывать инструменты, готовить материалы, экспериментировать. Затем, в последние дни тысяча девятьсот тридцать четвертого года, Бартлбут и Смотф отправились в путешествие, и три недели спустя Винклер получил из Испании первую акварель. С тех пор они прибывали беспрерывно в течение двадцати лет, как правило, по две в месяц. Ни одна посылка не потерялась, даже в самый разгар войны, когда их лично привозил второй атташе посольства Швеции.

В первый день Винклер ставил акварель на мольберт у окна и смотрел на нее, не притрагиваясь. Во второй день он наклеивал ее на основу — лист тополиной фанеры — чуть большего размера. Он использовал специальный самодельный клей красивого синего цвета и прокладывал между ватманом и фанерой тонкий лист белой бумаги, чтобы тот облегчал последующее отделение восстановленной акварели от фанеры и служил рамкой для будущего пазла. Затем на всю поверхность он наносил слой защитного лака широкой и плоской кистью, которая называлась «тресковый хвост». В течение трех-четырех дней он рассматривал акварель через лупу или же, вновь ставя ее на мольберт, сидел перед нею часами, время от времени вставал, чтобы подойти и лучше разглядеть какую-нибудь деталь, или же ходил вокруг как тигр в клетке.

Первая неделя проходила в этом тщательном и беспокойном рассматривании. Затем все ускорялось: Винклер накладывал на акварель тончайшую кальку и, практически не отрывая руки, рисовал контуры деталей пазла. Остальное было делом техники, техники кропотливой и медленной, требующей предельной ловкости, но не предполагающей никакой изобретательности: по кальке мастер изготавливал что-то вроде формы, — прообраз ажурной решетки, которую через двадцать лет Морелле использует для восстановления акварелей, — что позволяло ему безошибочно оперировать лобзиком S-образной формы. Последние дни второй недели уходили на полировку каждой детали наждачной бумагой, затем замшей и доведения до совершенства последних мелочей. Пазл укладывался в одну из тех черных коробок с серой лентой, что клеила мадам Уркад; прямоугольная этикетка, указывающая место и дату рисования акварели

* ФОРТ-ДОФИН (МАДАГАСКАР) 12 ИЮНЯ 1940 *

или

* ПОРТ-САИД (ЕГИПЕТ) 31 ДЕКАБРЯ 1953 *

приклеивалась с внутренней стороны крышки, после чего пронумерованная и запечатанная коробка отправлялась к другим, уже готовым, в сейф банка «Сосьете Женераль»; на следующий день или через день курьер приносил очередную акварель.

Гаспар Винклер не любил, когда смотрели, как он работает. Маргарита никогда не входила в мастерскую, где он запирался на целый день, и когда к нему заходил Вален, мастер всегда находил повод, чтобы прервать процесс и скрыть начатую работу. Он ни разу не сказал: «Вы мне мешаете», а говорил что-нибудь вроде: «О, вы заскочили кстати, я как раз собирался сделать перерыв»; он открывал окно, чтобы проветрить помещение, начинал прибираться, принимался протирать свой станок льняной тряпкой или опорожнять пепельницу, большую перламутровую устричную раковину, заполненную яблочными огрызками и недокуренными сигаретами «Gitanes», которые он никогда снова не закуривал.

Глава XLV

Плассаер, 1

Квартира Плассаеров состоит из трех мансардных комнат на последнем этаже. Четвертая комната — та, которую занимал Морелле до того, как его увезли в лечебницу, — еще обустраивается.

Помещение, в котором мы находимся сейчас, — это комната с паркетным полом, диваном-кроватью и складным столом типа столика для бриджа; она так мала, и мебель расположена таким образом, что из-за тесноты невозможно разложить диван, не сложив предварительно стол, и наоборот. На стене — голубые обои с узором из рассыпанных в определенном порядке четырехконечных звезд; на столе — разложенные кости домино, фарфоровая пепельница в виде головы крайне раздраженного бульдога в ошейнике с шипами и букет мирабилисов в прямоугольной вазе из особенного материала, так называемого «лазурного стекла», или «лазурного камня», который своим цветом обязан окиси кобальта.

На диване лежит Реми, сын Плассаеров, двенадцатилетний мальчик в свитере каштанового цвета, черных коротких штанишках и сандалиях; он раскладывает свою коллекцию рекламных бюваров; по большей части это медицинские проспекты, прилагаемые к специализированным журналам: «La Presse médicale», «La Gazette médicale», «La Tribune médicale», «La Semaine médicale», «La Semaine des Hôpitaux», «La Semaine du Médecin», «Le Journal du Médecin», «Le Quotidien du Médecin», «Les Feuillets du Praticien», «Aesculape», «Caeduceus» и т. п., которыми регулярно заваливают доктора Дентевиля и которые он, даже не открывая, относит мадам Ношер, а та отдает собирающим макулатуру студентам, не забывая перед этим тщательно распределить бювары между живущими в доме детьми: от этого больше всего выигрывают Изабелла Грасьоле и Реми Плассаер, так как Жильбер Берже собирает марки и не интересуется бюварами, Махмуд, сын мадам Орловска, и Октав Реоль до бюваров еще не доросли, а остальные девочки в доме их уже переросли.

Исходя из какой-то своей, сугубо личной классификации, Реми Плассаер разложил бювары на восемь стопок, каждую из которых соответственно венчают:

— поющий тореадор (зубная паста «Email Diamant»);

— восточный ковер XVII века из трансильванской базилики («Kalium-Sedaph», раствор пропионата калия);

— «Лиса и Журафль» (sic), гравюра Жан-Батиста Удри (Канцелярские магазины Marquaize, Stencyl, Reprographie);

— полностью позолоченный лист («Sargenor», физическая усталость, нарушение сна. Лаборатории Сарже);

— тукан (Ramphastos vitellinus) (Коллекция Жевеор «Фауна всего мира»);

— несколько золотых монет (риксдалеры Курляндии и Торна), представленные в увеличенном размере с лицевой стороны (Лаборатория Жемье);

— разинутая огромная пасть гиппопотама («Диклоцил» (диклоксациллин). Лаборатория Бристоль);

— Четыре Мушкетера Большого Тенниса — Коше, Боротра, Лакост и Брюньон («Aspro», серия «Великие чемпионы прошлого»).

Отдельно от этих восьми стопок лежит самый старый из бюваров, с которого и началась коллекция: он рекламирует марку «Ricqlès» — с пахучей мятой — здоровьем богатый — и безукоризненно воспроизводит рисунок Анри Жербо, иллюстрирующий песенку «Папа, кораблики!»: «папа» — маленький мальчик в сером рединготе с черным воротником, цилиндре, перчатках, синих брюках, белых гетрах, с лорнетом и стеком; ребенок — младенец в большой красной панаме, курточке с красным поясом и большим кружевным воротником и бежевых гольфах; в левой руке он держит серсо, а в правой — трость, и указывает на маленький круглый пруд, в котором плавают три кораблика; на парапете пруда сидит один воробей, а внутри четырехугольной вставки с текстом песенки летит второй.

Плассаеры нашли этот бювар за радиатором, когда вступили во владение квартирой.

До них здесь жил Труайян, владелец магазина старой книги на улице Лёпик. В его мансарде был радиатор, а еще кровать, вернее, топчан с совершенно выцветшей хлопчатобумажной обивкой в цветочек, плетеный стул, туалетная тумбочка с разрозненными предметами — щербатым кувшином, потрескавшейся раковиной и стаканом, — на которой чаще встречались остаток свиной отбивной или початая бутылка вина, нежели полотенце, губка или мыло. Но большая часть помещения была завалена грудами книг и вещей, которые поднимались до потолка, и среди которых отважный исследователь мог иногда, если повезет, обнаружить что-нибудь интересное: так, Оливье Грасьоле нашел там картонку, вероятно из кабинета окулиста, на которой крупными буквами было напечатано

ВАС ПРОСЯТ ЗАКРЫТЬ ОБА ГЛАЗА

и

ВАС ПРОСЯТ ЗАКРЫТЬ ОДИН ГЛАЗ

Мсье Троке попала в руки гравюра, изображающая принца в доспехах, который верхом на крылатом коне и с копьем наперевес преследует чудовище с львиной головой и гривой, козлиным туловищем и змеиным хвостом; мсье Cinoc выудил старую почтовую открытку, портрет мормонского миссионера по имени Уильям Хитч, высокорослого мужчины с черными волосами и черными усами, в черных чулках, черной шелковой шляпе, черном жилете, черных брюках, белом галстуке, перчатках из собачьей кожи; мадам Альбен обнаружила лист пергамента, на котором были напечатаны ноты немецкого гимна