Стальная Вера 2 - Лина Шуринова

Да, я потеряла свою привычную жизнь. Но взамен приобрела нечто намного более важное…

Знакомые комнаты без Ярика кажутся пустыми.

К горлу снова подкатывает ком, но белый конверт на кофейном столике отвлекает внимание на себя.

Письмо от няни? Надеюсь, у неë всё в порядке.

«Привет тебе, любезный друг и дальний мой родич Саша Пушкин, — письмо начинается традиционно. Но продолжение заставляет меня нахмуриться. — Пишу к тебе с дурными новостями. Барин наш, наследник Ярослав Павлович, совсем плох стал. Боюсь, долго не протянет. Да и здоровье сестры его оставляет желать лучшего…»

Кажется, опекуны, не сумев отыскать нас с братом, решили сделать ход конëм — объявить о нашей смерти. Возможно, рассчитывают нас выманить. Возможно — надеются захапать братово наследство целиком.

Вот уж, не было печали…

Предыдущая владелица тела была не в курсе юридических тонкостей, а мне разбираться в них совсем некогда. Может, с ректором посоветоваться?

В дверь стучат, выбивая меня из тяжких раздумий.

На пороге обнаруживается Влад.

— Как ты? — спрашивает, цепким взглядом изучая моë заплаканное лицо.

Пожимаю плечами и приглашающе отступаю с прохода:

— Жить буду… Зайдëшь?

Мне и в самом деле хочется обсудить с ним сложившуюся с опекунами ситуацию. Отчего-то кажется, что он поможет найти выход. Да и поцелуй этот…

Знаю-знаю, не стоило тогда давать себе волю. Просто… Так получилось. Сражение, опасность, нежданное спасение — кто в такой обстановке не расчувствовался бы? Ему, наверное, и самому неловко.

Но по виду Влада так не скажешь. Он спокойно входит и с любопытством оглядывается по сторонам. Никак не комментирует увиденное, просто усаживается на диван.

— Завтра едем в Москву, — сообщает, слегка нахмурившись. — Сам император вызывает.

Ну вот, только этого нам не хватало! С другой стороны, цесаревич наверняка обо всём доложил. Естественно, что земному монарху очень хочется взглянуть на божественных наследников.

Ну а вдруг мы чего недоброе замышляем?

— Нам стоит опасаться? — присаживаюсь напротив.

Влад тяжело вздыхает:

— Как знать. Император… человек сложный. Никогда не угадаешь, что у него на уме.

Ну, на таком посту, наверное, это не удивительно. С другой стороны, пусть попробует нам что-нибудь сделать. Дыя прищучили, а у с обычным человеком справиться — дело техники.

Влад вдруг усмехается:

— Страшно спросить, о чём ты думаешь. Опасаться, видимо, нужно не нам, а самому императору.

— А пусть не лезет, — возвращаю усмешку. Но тут же становлюсь серьёзной. — Меня пока больше беспокоит наследство Ярослава. Вернётся, боюсь, к пустому корыту.

Отдаю Владу нянюшкино письмо. Он быстро прочитывает и откладывает его в сторону. Задумчиво трёт вечно заросший подбородок.

— Ну… — тянет будто бы нерешительно. — Во-первых, ты можешь по-настоящему выйти замуж.

— За кого?! — мои глаза от неожиданности чуть не на лоб лезут.

— А что, не за кого? — в голосе Влада слышна жуткая обида. Да что там! Смертельная.

Почему-то на ум приходит Юсупов. Открываю рот, чтобы сообщить об этом Рудину. И закрываю, вдруг догадавшись, кого он имеет в виду.

— Ты не обязан, — мотаю головой. — Да и зачем тебе, Влад? Я из другого мира, намного старше. Здесь у меня ничего нет. Ты можешь…

Замолкаю, потому что Влад берëт меня за руки. Какие же всë-таки тëплые у него ладони!

— Перед тем, как уйти, твой брат спрашивал меня о матримониальных планах, — произносит Рудин, осторожно поглаживая мою кожу большим пальцем. — Без главы рода, даже неполноправного, тебя могут взять в оборот. Особенно если привлекут кого-то высокопоставленного.

— Так это он тебя попросил, — тяну я. И что-то слишком много разочарования в моëм голосе.

— Он просто обрисовал ситуацию, — качает головой Влад. — И заставил задуматься о будущем. Да, я не самая завидная партия, Вера. И родство с императорской семьёй — скорее недостаток, чем достоинство. Но… ты всегда на меня сможешь положиться, клянусь.

Рудин смотрит решительно, словно прожигая меня глазами. На его загорелых щеках проступает трогательный румянец. А я…

Сколько раз я получала признания? Много. А предложения руки и сердца? Тоже немало.

Больше всех в своë время расстарался, конечно, бывший супруг. Ресторан, букет, кольцо с бриллиантом — всë как тогда было модно.

«Как в кино».

Только вот жизнь — не красивая картинка. Что толку в романтике, если на человека нельзя банально положиться? Если жизнь с ним похожа на прогулку по минному полю?

Сколько ни оберегайся, а когда-нибудь рванëт обязательно.

Но с Владом всё по-другому. Его слова ни разу не расходились с действиями. Он выручал и поддерживал даже тогда, когда я об этом не просила.

А ведь пережили мы вместе столько, что на всю обычную жизнь хватит, и даже останется.

Пока молчу, Рудин всё больше мрачнее. И только собираюсь ответить, как он добавляет:

— Не переживай ты так. Брак будет временным. До тех пор пор, пока Ярослав не вернётся.

Ах, вот он что в виду имел! А я-то, дура, губу раскатала!

Зыркаю на него злобно:

— Ни за что! Я категорически против!

Влад поджимает губы и отпускает мои руки, которые до сих пор держал.

— Что ж, — произносит с напускным безразличием. — Чего-то подобного я ожи…

— А ты как думал! — распаляюсь я. — Ни о каком фиктивном браке не может быть и речи! Если не собирался по-настоящему, так нечего предлагать!

— Я предложил! — начинает злиться и Рудин. — А ты молчишь!

— Должна же я хоть чуть-чуть подумать! — рявкаю. — Для приличия! Или сразу надо орать, что я согласна?!

Сердито пыхтим, уставившись друг на друга.

— Давай поженимся, — бурчу в сторону, чуть успокоившись. — Так и правда будет лучше всего. А не понравится…

— Понравится! — убеждённо отзывается Влад, пересаживаясь на мой диван и снова цапая меня за руки. — По-другому быть просто не может.

— Экий ты наивный, — усмехаюсь, высвобождая одну ладонь и ероша вечно лохматую Владову шевелюру. Надо же, а его волосы куда мягче, чем кажется на вид.

Отстраняюсь, внезапно припомнив обстоятельства своего появления в этом мире:

— Только в храм мне идти что-то не хочется. Да и Перун всё равно…

Влад кивает с таким видом, будто всё уже обдумал и решил:

— Вряд ли нам, как наследникам, нужны такие формальности. Боги всё равно говорят с нами напрямую. А вот дозволение императора испросить придётся.