Стальная Вера 2 - Лина Шуринова

нити магии ради такого дела становятся жёсткими, будто металлические пруты.

Даже не качнулся! Только на лощёной роже расцветает кровавая клякса. Всего-то? А он крепче, чем я рассчитывала.

Дый жутковато улыбается:

— Это всё, на что ты способна, Мора? Тогда у меня для тебя плохие новости.

Ого, как воодушевился!

Вокруг его мощной фигуры закручивается пышущая электричеством облачная воронка. Он пафосно вонзает молнию, которую до этого держал в руках, перед собой в землю. Чудно́е оружие раскрывается цветком, испуская лепестки-заряды во все стороны.

Ух ты, даже по своим прилетает. «Кто не спрятался, я не виноват», да?

Пара ударов достаётся и мне. Только не долетает — на небольшом расстоянии от моего тела вспыхивает солнечный щит. Влад?

На душе отчего-то становится тепло, так что чуть не вышибает из глубин тьмы, в которые я намеренно погрузилась. Так, стоп! Подумаю об этом после того, как прищучу Дыя.

Который, пока я торможу, перехватывает молот обеими руками. Оружие стремительно увеличивается в размерах, его голова становится чуть ли не с меня ростом.

Владыка божественного плана натужно выдыхает — и поднимает исполинскую железяку вверх, явно собираясь меня ею прихлопнуть.

Время как будто замирает. Или это я благодаря силе Моры ускорилась так, что опережаю время?

Почти телепортируюсь к противнику. Удар! Ещё удар! Ещё! На металлической, даже на вид прочной броне остаются корявые прорехи от моих когтей. Наконец зависаю напротив самого верхнего энергетического центра — у левой ключицы.

— А знаешь, что бывает с теми, кто приносит дурные вести? — усмехаюсь.

Время снова ускоряется.

А когти на моей правой руке прошивают броню, будто жалкую картонку. И раздирают божественную «батарейку» в клочья.

Из раны рвётся луч света. Дый роняет молот, кажется, даже не поняв, что сейчас произошло. А в следующий миг просто исчезает, растворяется в воздухе.

Над полем битвы воцаряется тишина.

Обвожу притихшее воинство тяжёлым взглядом, в котором — я точно знаю! — клубится тьма.

— Ну? — поторапливаю сурово. — Кто следующий?

Мгновение — и божественные захватчики дают дёру, убираясь чуть ли не быстрее, чем сюда явились. Стоит исчезнуть последнему, как портал бесшумно захлопывается. Змий постарался, не иначе.

Ну, вот и всё.

Опускаюсь на землю. Отлично. Осталось вернуться в нормальное состояние…

Внезапно тело каменеет, будто скованное страшным холодом. В глазах стремительно темнеет. Что со мной?

«За всё надо платить, девочка», — шелестит в ушах голос Моры.

Могла бы и предупредить, зараза, — мысль мелькает, не причиняя особого беспокойства. Ну, если надо платить, так заплатим. Чего уж. Всё равно самое главное я уже сделала.

— Вера! Сестра! — наперебой доносятся голоса, словно через несколько слоёв ваты. Вот только меня это уже ничуть не волнует.

А потом становится тепло. Да что там! Жарко так, будто я сижу в какой-нибудь бане. Разве что веника берёзового не хватает.

Тем более, что банщик в наличии. Вцепился как в последнюю надежду и прижимает к себе так крепко, что ни вздохнуть, ни охнуть… Постойте. Откуда в землях Великого Дуба подобный сервис?

Усилием воли возвращаю себе зрение — кажется, я так и стояла с открытыми глазами. Соображаю, что согревает меня не банщик вовсе, а Влад. И стоим мы внутри сияющей, будто солнце, сферы.

— Не делай так больше, — невнятно произносит Рудин мне в висок.

— Да ладно, — мне так тепло и хорошо, что возражаю просто из вредности. — Ведь ты всё равно меня вытащишь.

— Не в том дело.

Он отстраняется, внимательно смотрит в глаза. И решительно прижимается своими губами к моим. Но тут же пытается отпрянуть, будто враз смутившись.

Куда? А ну стоять!

Шустро вцепляюсь в его ворот, вынуждая наклониться. И наглядно показываю, как именно меня надо целовать. Влад тут же с воодушевлением перехватывает инициативу, будто того только и ждал.

Вот теперь мне по-настоящему становится жарко!

Остатки тьмы, которая наполняла меня всего несколько минут назад, плавятся и исчезают, будто снег по весне.

— Не волнуйтесь, с ними всё в порядке, — доносится сквозь оболочку сферы, которая по-прежнему скрывает нас от взглядов, голос Змия. — Эх, молодёжь…

От хранителя, видно, ничего на его территории не утаишь. Дружно хихикаем, прижимаясь друг к другу лбами. И возвращаемся в суровую реальность.

В которой мне ещё предстоит разобраться, как лучше поступить с решением брата.

Визуализация (Змий, Рарог, Шиш, Дый)

Змий охраняет Великий Дуб с самого начала времён. Большую часть времени он лежит у его корней в виде огромного змея и агрессивно реагирует на любые вторжения.

В антропоморфной форме не помнит о том, что творил, будучи змеем, и наоборот.

Рарог антропоморфной формы не имеет вовсе. Зато он умеет становиться огненным смерчем и сжигать таким образом множество врагов. Рарога, однако, нельзя считать однозначным злом. Когда-то ему поклонялись как божеству домашнего очага, и в глубине души он хотел бы вернуть те далёкие времена.

Шиш тоже может поднять смерч, только песчаный. Для этого ему надо перекинутся в звериную форму, которую он тщательно скрывает. Изначально Шиш был мелким бесом, но после Великой жатвы окреп и делает всё, чтобы повысить свой статус на божественном плане.

Божество Дый упоминается в древнерусских письменных источниках. Учёные предполагают, что так раньше именовали бога Зевса. А современные поклонники язычества считают его злым громовержцем, богом ночного неба или богатства.

В моих «Наследниках всемогущества» Дый — тоже громовержец, как Перун. И, конечно, мечтает занять пустующее теперь место верховного бога. Вот только это оказывается куда сложнее, чем он ожидал.

Глава 25. Семейные узы

Стоит сфере, окружающей нас, растаять в воздухе, как Ярослав бросается ко мне. Но замирает в двух шагах, виновато пряча глаза и шмыгая носом.

Ну и вот что прикажете с ним таким делать?

Притягиваю ребёнка к себе и обнимаю. И чуть ли не впервые замечаю, насколько он вытянулся и окреп с нашей первой встречи. Тогда он был таким маленьким, что даже со своей нынешней некрупной комплекцией я могла его поднять.

Сейчас провернуть такой фокус у меня вряд ли получится. Разве что с помощью магии.

А насколько брат поменялся внутренне, только ему одному и известно. Божественное наследство, постоянные сражения — даже я, взрослая тётка, сильно отличаюсь от прежней себя. Что уж говорить о ребёнке…

— Ты правда хочешь уйти? — спрашиваю негромко, ероша светлые волосы брата.

Он мотает головой,