Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Отлично, капитан, – кивнул Руперт. – Продолжаем полет. До рубежа пуска еще тысяча миль, так что можно расслабиться. Кроме нас здесь никого нет.

Под мерный рокот турбин на высоте десяти тысяч метров над поверхностью моря, которая, в прочем, не была видна за покрывало облаков, могло отыскаться немного занятий. Колин Руперт откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и попытавшись хотя бы подремать. Бомбардировщик шел к цели, точно на поводке, не отклоняясь от курса в любом направлении больше, чем на полсотни футов. Автопилот работал точно и надежно, и людям пока не оставалось работы.

С земли едва ли можно было разглядеть многотонные машины, выстроившиеся клином, точно стая гигантских стальных журавлей. За обшивкой бушевали воздушные потоки, там царили холод и пустота. Но людям, оторванным т земли, не было до этого дела. Минуты летели, одна за другой, сливаясь в часы, и, наконец, ожидание завершилось.

– "Большие парни", всем внимание! Отключить автопилот. До рубежа пуска пятьдесят миль. Приготовиться!

По приказу полковника Руперта пилоты и бортинженеры, мгновенно сбросив оцепенение, принялись колдовать над приборными консолями. Клин распался, перестаиваясь в редкую цепь с фронтом больше сотни миль. Выстроившиеся в одну шеренгу "Стратофортрессы" нацелились на далекую еще землю, уже в эти мгновения содрогавшуюся от взрывов.

До чужих берегов оставалось уже не так много, как могло показаться тем, кто находился в поднебесье. От силы полторы сотни миль – и из пенящейся морской глади взметнутся скалистые берега, вдающиеся вглубь материка узкими впадинами фьордов. И там, среди утесом, надежно укрыты военные базы врага, готовые выбросить в бой десятки грозных субмарин. А еще дальше, среди голых холмов, наверное, уже стоят готовые к взлету ракетоносцы "Бэкфайр" и страшные "Фланкеры", машины, встреча с которыми станет последним событием в жизни пилотов Девяносто второго бомбардировочного крыла.

– Было бы спокойнее с истребительным прикрытием, – заметил капитан Митчелл, неуютно чувствовавший себя такой близости от вражеской территории, ведь две сотни миль – вовсе не много для любого перехватчика, всего лишь несколько минут свободного полета. – Что, парни, готовы сунуть голову в пасть дракону?

– Какого черта, капитан, – усмехнулся Руперт. – Медведю! Все же это русские, у них нет драконов.

– Так точно, сэр!

Колин легко коснулся штурвала, заставив свой бомбардировщик вырваться из общего строя. Подчиняясь точным и скупым движениям пилота, статридцатитонная махина заняла место на правом фланге, чтобы отсюда командир мог наблюдать за действиями своих экипажей.

– Протестировать все системы, – приказал Руперт, зная, что одновременно ту же команду дали командиры остальных экипажей. – Доложить о готовности!

Подчиняясь манипуляциям операторов вооружения, в эти секунды пробуждались подвешенные в бомбоотсеках крылатые ракеты AGM-86C. Раскручивались лазерные гироскопы инерциальных систем наведения, точных, надежных, и предельно простых для своего класса, подавалось питание на бортовые компьютеры, и ракеты из кусков холодного железа превращались в оружие, дьявольски точное и смертоносно опасное.

Полковник ощущал свое могущество и власть так явственно, как никогда прежде. Каждый "Боинг" нес по восемь таких снарядов на внутренней подвеске, и Колин Руперт не хотел даже задумываться, что будет твориться на земле, когда эта стая обрушится на свои цели. Полковник, пожалуй, ничего не имел против русских. Просто он был солдатом и привык выполнять приказы, а не размышлять над ними.

– Командир, все системы в норме, – доложил бортинженер. – Мы готовы к пуску, полковник!

– Замечательно, лейтенант, – оскалился полковник Руперт. Вот оно, самое важное, наверное, события в его жизни. – "Большие парни", начали!

Стремительные атаки на бреющем, сквозь дымно-свинцовую стену заградительного зенитного огня и трассеры пикирующих сверху, из поднебесья, перехватчиков – это не для пилотов Стратегического авиационного командования. Все просто, без геройства и показной лихости. "Стратофортресс" был лишь платформой, летающей пусковой установкой, и работа экипажей оказалась скучной до предела. Довести машины до точки пуска – вернее, наблюдать, как это делает автопилот – нажать кнопку запуска ракет и спокойно, не думая о том, какой ад разверзся внизу, вернуться домой, получив очередную благодарность от командования – вот и весь полет. Никакого риска.

– Первая пошла!

Створки бомболюков всех "Стратофортрессов" одновременно распахнулись, и к далекой поверхности моря камнем устремилась разом тридцать одна ракета. Уже в воздухе запускались реактивные турбины, всасывая ледяной воздух зевами надфюзеляжных воздухозаборников, раскрывались узкие крылышки, и падение превращалось в управляемый полет.

Разгоняясь до восьмисот километров в час, ракеты AGM-86C одна за другой полого пикировали к поверхности воды. Там, почти невидимые для радаров, низко стелясь над самой землей, они продолжат свой путь, чтобы спустя полтора часа рухнуть на ничего не подозревающего врага, обращая в пламя аэродромы, штабы склады и все прочее, что кто-то в Пентагоне счел заслуживающим столь дорогостоящего и сложного оружия.

– Великолепно!

Колин Руперт не смог сдержать довольного возгласа, увидев, как из-под брюха его "Боинга" вырвалась огнехвостая ракета, оставлявшая за собой четкий дымный шлейф, быстро тающий в морозном воздухе. Опустившись к самой воде, на считанные десятки метров, теперь управляемым снарядам предстояло преодолеть тысячу двести километров, прежде чем обрушиться на свои цели. Но это уже не зависело от людей.

– Вторая – пуск!

Барабаны пусковых установок, занимавший по длине весь бомбоотсек, провернулись на одну восьмую, выводя следующую ракеты точно против распахнутого бомболюка. Одно касание клавиши на приборной доске – и вторая ракета, этакий шестиметровый дротик весом без малого две тонны, отделяется от бомбардировщика, как будто готовая вспороть воду заостренным головным обтекателем.

– Вторая – есть пуск, – доложил оператор вооружения. – Пошла ракета!

– Отличная работа, парни, – усмехнулся полковник Руперт. – С меня виски, когда вернемся. Угощаю всех!

В ответ в наушниках раздалось довольное улюлюканье – никто не был против дармовой выпивки. В прочем, рано было праздновать победу. Прежде еще требовалось завершить начатое здесь и сейчас, в простершейся над водами Арктики мглистой пелене, зиявшей прорехами.

Небо под днищем бомбардировщиков расчертили инверсионные следы устремившихся на юг, к суше, ракет. Одна за другой, они вываливались из бомболюков, срываясь в единственный свой полет.

Не обошлось без сбоев – на трех ракетах не запустились двигатели, и они исчезли в морской пучине после недолгого падения, еще у двух вдруг возникли неполадки в системе наведения. Полковник Руперт видел, как ракеты вонзались в колышущуюся поверхность моря, взметнув пенные фонтаны. Но остальные мчались к целям.

Сейчас, над водой, одинаковой везде и всюду, ракеты подчинялись инерциальной системе наведения, выводившей их в заранее определенную точку, а над поверхностью земли включится система навигации по рельефу местности. Сравнивая подстилающую поверхность с заложенной в собственную память цифровой картой местности по курсу, электронный "мозг" точно удержит ракету на нужной траектории. Ну а на случай неполадок всегда остается надежная и совершенная спутниковая навигационная система, наводящая ракету нацель по сигналам сателлитов "Навстар".

Шквал огня, что прокатится вскоре по Кольскому полуострову, разрушая все то немногое, что уцелело после первого налета, оставит от русских одни воспоминания. И уже не останется сомнений в том, кому принадлежит победа в этой войне. Полковник Колин Руперт мог быть доволен своей работой, и его парни, все как один, действовали сейчас быстро и слаженно.

– Седьмая пошла, сэр, – доложил оператор вооружения, колдовавший над приборной доской. – Все в норме. Восьмая готова. Жду приказа!

– Заканчиваем здесь, парни, – решил командир экипажа. – Пора убираться, пока русские медведи все же не вылезли из своих вонючих берлог.

Руперт никогда не считал себя провидцем, и ощутил суеверный страх, когда один из двигателей державшегося слева "Стратофортресса" выплюнул сноп пламени. А затем огромная машина накренилась на правый борт, мгновенно провалившись на несколько сотен футов и, оставляя за собой широкую полосу черного густого дыма, "Боинг" камнем устремился к земле, несмотря на все усилия пилота.

– Какого черта?!

Выпучив глаза, полковник Руперт, не отрываясь, следил за падением, и до его сознания не сразу добрался визг системы предупреждения об облучении.

– Дьявол, мы в захвате! – воскликнул Колин, словно попавший под ледяной душ. Русские появились, когда их уже не ждали. – Включить систему радиоэлектронного противодействия! Сбейте им прицел!