Начало всех начал - Тина Вальен

Безудержный гнев — краткое помешательство. Я должен был сначала найти тебя и всё объяснить, но потерял драгоценное время, а потом получил твоё письмо… Спасибо, что зашла к маме. Встречи я уже не искал… трудно поверить любым объяснениям, увидев такую картину. Ты нашла выход, и я согласился с ним. Эта ложь наша общая. Я поддерживал её, как мог, лишь бы тебе было легче. Сейчас понимаю, что был не прав: я должен был тогда всё объяснить, валяться в твоих ногах, но удержать.

— Рада, что ты этого не сделал. Не представляю тебя, валяющегося в чьих-то ногах.

Я замолчала, вспоминая, как рвалось моё сердце от боли и от любви. А надо было не бежать на край света, а поговорить. Какое страшное испытание подбросила нам судьба, убив в один миг наше счастье.

— Мы стали другими… — выдавила я из себя.

— И я валяюсь в полном экстазе у твоих ног! Мне наплевать на твои идиотские умозаключения. Мы другие, жизнь другая, а я хожу по земле только потому, что живу тем единственным нашим счастьем с тобой. И никакое другое не может его заменить: бизнес погибал и возрождался, я падал с вершин успеха и покорял их вновь, а истинное счастье как было, так и осталось в прошлом. Остальное — эрзац. Вначале во мне жила маленькая надежда, что ты вернёшься, но ты не возвращалась, и я стал искать…

Время не лечило, душа не могла смириться с потерей. Навязчивой идеей для меня стала попытка хотя бы объясниться. Но в институте снова говорили одно и то же: выбыла в неизвестном направлении. В архиве нашёл московский адрес Оли, но как можно было узнать о тебе и не выдать нашу тайну? Я шёл по адресу, держа в голове три версии, но они не пригодились. Дверь открыла соседка, и обрадовалась мне, как родному. Баба Настя утром позвонила ей, потому что почувствовала себя плохо, но скорую не вызвала, надеясь обойтись своими лекарствами. Соседка убежала к внукам. Я вызвал «Скорую помощь» … Увы, ни врачи, ни лучшая клиника, куда я отвёз Олину бабушку, не помогли. Она позвонила сыну только тогда, когда поняла, что умирает. После её смерти я познакомился с Марком. Он, убитый горем, даже не спросил, как я очутился возле умирающей матери. Это было уже не важно. — Сергей подошёл к окну, встал рядом со мной и спросил совсем тихо, — Как ты себя чувствуешь? Я принесу коньяк и конфеты. Я скоро, не уходи, пожалуйста! Мне так много надо тебе сказать…

За стеной уже царствовал джаз. Снова солировал саксофон, выворачивая душу наизнанку. Предательства не было… Не было! Значит, это моя вина!? Нужно время и одиночество, чтобы осознать и примириться с этим, а впереди встреча с родителями. Эмоции душили, а разум из последних сил напоминал о главном: «Иди домой и покайся!»

За спиной скрипнула дверь.

— Женя, присядь хотя бы на кресло. Выпей сок или коньяк, пожалуйста.

Я с трудом отцепила онемевшие пальцы от подоконника, сделала несколько шагов до кресла возле столика и рухнула в его глубину, как в норку. Оттуда мне было легче объяснять свою тупиковую ситуацию.

— Сергей, сегодня впервые за шесть лет я встречаюсь с родителями, которые до сих пор не знают о том, что случилось. Сын вырос на легенде — отец-разведчик. Смешно и оригинально! Сегодня я должна рассказать родителям о том, что на Алтае я была без тебя, к этому я готовилась все шесть лет.

— Правду ты узнала только сейчас, — голос Сергея был глухим и сдавленным, — Мы вместе… всё решим.

— Я не уверена… — сказала я и замолчала.

Да, я узнала правду, но легче от этого не стало. Теперь весь груз моих собственных ошибок ляжет камнем на место холодного саркофага. Легче не станет. Никогда. Я медленно осознавала это. Но, тем не менее, судьба расщедрилась в самый нужный момент. И эта её щедрость скорее уже не для нас с Сергеем, а для нашего сына, для наших любимых родителей, не для нас…

Мои мысли прервал Сергей: — Сейчас они уже спят, а утром поедем к ним и подтвердим придуманную тобой легенду. Как ты ухитрилась убедить их, что мы вместе?

— Просто ни разу к ним не приехала, только писала, что живём на Алтае, где ты смог заработать кучу денег. Я даже посылала наши семейные фото!

— Какие фото?

— Из роддома и после каждого дня рождения.

— И я там был?!

— И ты там был, мёд, пиво пил: то боком, то сзади, то наклонившись над сыном. Короче, мне пришлось потрудиться, чтобы старший сын Петра Ивановича, сам того не ведая, позировал, заменяя тебя. Потом я заказывала в фотоателье пару раз фотомонтаж. Весело мне не было…

Повисла тишина. Наконец я заметила коньяк в бокалах и выпила их один за другим. Душевный коллапс через пару секунд исчез. Я сильнее вдавила тело в глубину кресла и, закрыв на всякий случай глаза, спросила почти нормальным голосом:

— Лучше поведай, как ты решился, не зная ничего, встретить моих родителей?

— «Для всех мы вместе», — так ты написала в письме, забыла? — и Серёжин голос изменился, казалось, что он даже улыбнулся. — Я рискнул положиться на эту фразу. После твоей просьбы Феликс метнулся сразу ко мне, и мы составили план встречи. На первом месте была встреча с сыном. Ключи от квартиры у нас были, но надо было удалить из неё Кира Ниловича. Феликс сначала украл щенка, потом заставил Кира искать его на улице. «Как вы могли оставить дверь приоткрытой!» — ругал он старика, рыская вместе с ним по двору. Я зашёл в квартиру, поздоровался и спросил, здесь ли проживают Евгения с сыном Серёжей, и могу ли я увидеть их, — голос новоявленного отца наполнился восторгом. — Ты бы видела глаза нашего малыша! Удивительно, но он не растерялся и спросил мои имя и фамилию — он сам принял решение разобраться, без взрослых, представляешь? Когда я назвал себя, его глаза просто засветились и стали похожи на два больших озера, он бросился мне на шею с криком: «Папочка, ты вернулся из своей разведки?!» Он даже не спросил, куда подевались Феликс и дедушка. Он впервые назвал меня ПАПА! — Голос Сергея предательски дрогнул: — Спасибо тебе, солнышко! Нет большего счастья, чем обнимать родную плоть и кровь. Я сидел с сыном, который так и не оторвался от меня, и плакал. И не считай это, пожалуйста, слабостью. Ты права: мы изменились. Годы разлуки стали для меня очередным испытанием, которое я прошёл достойно ради единственной цели — быть готовым к встрече с тобой, вернуть твою любовь. Сегодня ты и сын нужны мне больше, чем сама жизнь. Ибо… жизнь в образе робота не имеет больше для меня смысла.

Теперь тишина обрела погоду и природу: ласковый ветерок коснулся щеки, появились запахи, интерьер спальни ожил, глаза сами нашли картину над кроватью и утонули уже в ней. Издалека я слышала голос Серёжи:

— Феликс отвёз недоумевающего Кира домой, пообещав найти щенка или купить нового. Он убедил его, что лучше встретить твоих родителей вместе с Ёжиком, чем он и займётся при возвращении. Через полчаса он незаметно подбросил щенка в квартиру и умчался в загс. Был ещё один аргумент для отъезда Кира Ниловича домой — спальных мест нет: ты же приказала не трогать маленькую комнату, поскольку не было средств её обставить. А у меня стоит итальянский детский мебельный гарнитур.