Охота на флагманов - И Кубатько

Другим, более претенциозным проектом подводного боевого средства, стала карликовая подлодка, плод творения отставного подводника капитана 3-го ранга Кромвелла Варли.

В сущности, это обычная подводная лодка, но значительно меньше по размерам. Ее длина составляла всего 16 метров, наибольшие диаметр - чуть больше двух метров; достаточно прочный корпус позволял погружаться на глубину до 300 футов (90 метров). О сколь бы то ни было существенной автономности плавания не было и речи, лодка ("миджет") предназначалась исключительно для диверсионных операций. Вместо торпед она несла (в специальных контейнерах, прикрепленных снаружи к борам) два взрывные устройства, по две тонны "аматекса" в каждом; их предполагалось скрытно прикрепить к цели.

Дружба Варли с выдающимся подводником, отставным Флагманским офицером подлодок адмиралом сэром Максом Хортоном, а также энтузиазм, который проявлял всегда Уинстон Черчилль к чему-то необычному, ускорили работы по строительству.

Сооружение подлодок, которые получили наименование Х-лодок, было начато в марте 1942 года. Предполагалось, что в течение года сойдут с стапелей два "миджета". Для испытаний было определено место в западной части Шотландии.

Основной целью для "шерриотов" и подлодок класса Х заранее был определен прочно сидящий в своем убежище Тирпиц.

ФАКТОР ТИРПИЦА.

Однако, прежде чем какой-либо из команд подводников была предоставлена возможность нападения на корабль, очень важное сообщение пришло в английское Адмиралтейство. Оно поступило от английского морского атташе в Стокгольме, капитана 1 ранга Генри Денхема и было датировано 18 июня.

Крайне срочно

Излагаю немецкий план нападения на следующий русский конвой.

Воздушная разведка для определения курса идущего на восток конвоя, когда он достигнет острова Ян Мейен. Он подвергнется воздушной бомбардировке с баз в Северной Норвегии.

Карманные линкоры и шесть эсминцев подойдут к Альтенфьорду, а Тирпиц и "Хиппер" к району Нарвика, вероятно к Беген фьорду. Морские силы выступят в действие скорее всего со своих стоянок, как только конвой достигнет 5 градуса восточной долготы. Одновременно предусматривается атака на конвой на меридиане Медвежьего острова двумя надводными отрядами, поддерживаемыми подводными лодками и самолетами. Расположение А 3

Резидент в Швеции.

У капитана Денхема был приятель в шведской морской разведке, который симпатизировал Англии и время от времени передавал важную информацию для Королевского флота. Это был майор Торнберг, наполовину норвежец. Торнберг служил начальником штаба полковника Петерсена, главы шведской секретной службы.

Торнберг ненавидел немцев за то, что они сделали с Норвегией, и не считал, что изменяет родине, передавая Рошеру Лунду, ближайшему приятелю Денхэма, информацию, полезную для Великобритании. Дважды в неделю по вечерам Рошер Лунд приносил Денхему в посольство множество разных документов, тот делал из них выписки, и Рошер Лунд возвращал бумаги Торнбергу утром перед началом службы.

За год до этого благодаря своему другу капитан Денхем первым сообщил Адмиралтейству, что "Бисмарк" и "Принц Ойген" выходят в море - что позволило Тови собрать против них значительные силы.

Теперь источник информации Денхема снова передал ему новое сообщение. Дело в том, что немецкие телепринтные линии в Северную Норвегию шли частично через Швецию, и шведам недавно удалось расшифровать немецкие коды.

Новая информация, переданная Денхему его другом, представляла собой изложение сообщение командующего морской группой Север, переданного четыре дня назад относительно нападения на русский конвой. Эту информацию, прямо из рук противника, Денхем передал в Адмиралтейство.

Сугубо военные причины.

Какие новые факторы повлияли на изменение директивы Гитлера о том, чтобы Тирпиц оставался сдерживающей силой, чтобы немецкий морской штаб начал планировать дальнейшие операции против русского конвоя?

Несколько. Первая - естественная реакция на то, что Гитлер настаивал на концентрации флота в Норвегии. Естественно, это требование фюрера, выполненное точно и с небольшими потерями, теперь подталкивало морской штаб к тому, чтобы спланировать для него какие-то действия.

Во-вторых, Гитлер также настаивал на увеличении количества подлодок в Норвегии, что создавало дополнительные разведывательные возможности.

В-третьих, Гитлер приказал значительно увеличить военно-воздушные силы в Северной Норвегии - до более чем 250 оперативно действующих самолетов, которые, в дополнение к своим возможностям ударной силы, станут неоценимы для наблюдения за передвижением конвоев и английского флота.

В-четвертых, после нескольких "пустых" месяцев в июне для операций флота поступило 15 000 тонн топлива.

Общая причина: гросс-адмирал Эрих Редер был превосходным стратегом. Практически все его предвидения и выводы оказывались точны - вот только им далеко не всегда следовало немецкое верховное командование и тем более политическое руководство. Он справедливо указывал на важнейшие, стратегические "болевые точки" - в частности, на необходимость сосредоточения усилий в Средиземном море для выхода к нефти Ближнего востока, и на необходимость самого активного противодействия "северным конвоям" с привлечением для этого всех (не только флотских) сил и средств.

Здесь совершенно необходимо сказать об одном из важнейших действий флотов во второй мировой войне - о проводке и обеспечении транспортировки грузов в Советский Союз.

В силу политической конъюнктуры послевоенного периода нет, пожалуй, ни одного вопроса, который был бы столь некорректно освещен в историографии. Общим местом в исследованиях союзников было, во-первых, преувеличение роли союзнических поставок в поддержание и развитие военной мощи СССР, а во-вторых, приуменьшении роли советского транспортного и военно-морского (шире - военного) обеспечения транспортного потока.

В советской историографии действовали три тенденции: во-первых, приуменьшение роли союзнических поставок (основой служила до смешного простая статистическая манипуляция: сопоставление объемов поставок собственно военной техники, которая никогда не была ни важнейшей, ни наибольшей частью груза - с отечественным, советским производством вооружений, в которое, кстати, включалось и количество отремонтированной боевой техники, а это весьма немалое количество); второе - максимальное замалчивание этой страницы истории вообще, даже в мемуарной литературе; и в-третьих - естественное преувеличение значения действий советских моряков и летчиков-североморцев, не потому, что героизма (можно и так - Героизма) и эффективности усилий с их стороны было недостаточно, нет - а просто за счет устранения, полного или частичного, сведений об соответствующих действиях союзников.

Прояснению ситуации отнюдь не способствовало и появление в последние годы ряда переводов книг английских и американских историков и исторических писателей - как на подбор, книг, написанных в разгар "холодной войны". Между выходом наибольшего числа советских публикаций, затрагивающих эту тему, и появлением этих переводов прошло от полувека до как минимум десятилетия - вполне достаточный срок для существенных изменений в восприятии массового читателя. Но говорить о войне, о флоте, о смене эпох, о высоте духа, о героизме и тщете трагических усилий, не затрагивая эту страницу - просто нельзя.

...Уже днем 22 июня британское правительство предложило советскому "содействие во всем, что оно может"; вечером того же дня со специальным заявлением о поддержке борьбы Советского Союза выступил по радио Черчилль. А через четыре дня в Москву прибыли британские экономическая и военная миссии. Итогом напряженной и, судя по результатам, выдающейся плановой работы стало создание списков первоочередных поставок; закреплены усилия специалистов в так называемом Первом (Московском) протоколе.

Официальная реакция Соединенных Штатов по поводу нападения Германии на Советский Союз была менее однозначна.

Во-первых, США не воевали и там были очень сильны позиции тех, кто предлагал выдерживать строгий нейтралитет. Во-вторых, у большинства американцев вообще было негативное отношение к Советскому Союзу: 54 % американцев высказывались против оказания ему какой-либо помощи. Безусловно, Рузвельт чутко улавливал настроение своего народа и учитывал его. Однако считал, что бороться с "коричневой чумой" необходимо всеми доступными мерами и в этом смысле все враги Германии являются потенциальными союзниками США. И с первых дней Великой Отечественной войны он стал искать способы поддержки советского народа.

В частности, для СССР сразу же были сняты ограничения, предусмотренные законом о нейтралитете, отменено блокирование советских финансовых операций через американские банки. В сентябре 1941 года Рузвельт, не дожидаясь решения Конгресса, поспешил перевести поставки в СССР на принципы ленд-лиза, сделав это через Великобританию, хотя официально закон о ленд-лизе для Советского Союза он смог подписать лишь в июне 1942 года.