Глаз ведьмы - Василий Веденеев

— Он сказал, что его подставила хромая крыса, у которой старая выучка, — закончил свой рассказ Серов.

Иван и Борис быстро переглянулись и полезли за сигаретами. Борис угостил Серова «Ротмансом» и, слегка наклонившись над столом, спросил:

— А он еще что-нибудь передал?

Сергей решил отдать им платок: зачем ему эта «реликвия»? А для седого Ивана и лысоватого Бори мятый кусок ткани может представлял, некую ценность, хотя весьма сложно предположить какую, если на нем нет тайнописи.

— Вот, — он положил на стол грязный скомканный платок, и Борис проворно схватил его, словно эта тряпка была величайшим сокровищем.

Развернув, он впился взглядом в каракули, разбирая номер телефона, потом спрятал платок в карман и поинтересовался:

— Надеюсь, он в том виде, в каком вы его получили?

— Если вы имеете в виду, стирали платок или нет, то его не стирали, не гладили и не подвергали никаким иным видам обработки.

— Сразу видно сотрудника органов, — засмеялся Иван и поднял свой стакан. — Давайте помянем Георгия Леонтьевича. Пусть земля ему будет пухом. Хороший был человек.

— Очень хороший, — поправил Борис. — Ужасная смерть, тяжелая потеря. Царствие ему Небесное! Почему вы не пьете?

— Травма головы была, — объяснил Серов.

— Ну, глоточек за старика можно, — и Борис тронул краем своего стакана стакан Сергея. Тому не осталось ничего иного, как пригубить, а потом под испытующими взглядами хозяев сделать большой глоток.

Спиртное обожгло глотку и горячим сгустком прокатилось в желудок. Серов запил его минеральной и закурил. Он и раньше не слишком баловался спиртным, но тут отказываться показалось неудобным. Ром побежал у него по жилам, будоража кровь и вызывая легкий шум в голове. Борис и Иван тоже выпили, причем до дна, и седой вновь наполнил их стаканы, а свой Сергей прикрыл ладонью. Настаивать в этот раз не стали.

— Это вам, — Борис подал гостю конверт. Серов взял, открыл и увидел приличную пачку стодолларовых купюр.

— Я не возьму, — он хотел вернуть конверт, но лысоватый блондин его не принял.

— Не нужно отказываться. Вы доставили нам ценную информацию практически с того света, а такая работа заслуживает вознаграждения. Тем паче вы сейчас на мели.

— С чего вы решили?

— Мы кое-что уже знаем о вас, а неповоротливость нашей административной машины всем давно известна. Вроде бы положено дать энное количество окладов пострадавшему сотруднику, назначить пенсию и предоставить льготы, но улита едет и когда еще будет… Берите, это наша благодарность. Поверьте, деньги лишними не бывают.

— Я в курсе. Но кто это «мы»?

— Вам достаточно знать, что здесь нет криминала, — отрезал Борис. — Можете не беспокоиться. Выпьете еще?

— Нет, благодарю, — Серов встал. — Я, пожалуй, пойду. Приятно было познакомиться.

— Еще раз вам спасибо. Проводи, Ваня, человека и скажи, чтобы доставили до дома.

— Не нужно, я прогуляюсь.

— Да, погода прекрасная, — согласился Борис.

Оказавшись на улице, Серов сел на лавочку в том же дворе и украдкой, чтобы не заметил никто из прохожих, пересчитал деньги. Щедрость Бориса и компании оказалась выше всяких ожиданий — в конверте лежали три тысячи долларов. Так кем же был для них покойный генерал: неужели отцом или любимым дедушкой?

Сунув конверт в карман брюк, Сергей медленно побрел к выходу со двора, раздумывая, что были времена, когда три штуки баксов являлись целым состоянием, а теперь их хватит лишь на подержанную тачку. Но в его положении это хорошие деньги.

Неожиданно он увидел впереди до жути знакомую фигуру: соблазнительные бедра туго обтягивала короткая юбка; в меру полные, стройные ноги цокали высокими каблучками модных туфель; русые, кое-где до рыжины выгоревшие на солнце пряди длинных волос небрежно разметались по плечам. И эта походка, когда женщина словно плывет, не касаясь асфальта, но каблучки привлекают внимание своей дробью и бедра призывно чуть покачиваются, а на губах наверняка застыла многообещающая и чуть презрительная улыбка! Скольких она обманула и свела с ума?!

Лариска! Точно она, никаких сомнений, все ее — ноги, походка, волосы. Что она делает тут, на Мясницкой? Хотя какое это имеет значение, если судьбе угодно вновь свести их здесь, сегодня, сейчас!

Сергей почувствовал, как его всего охватывает буйное желание, похожее на сумасшествие умирающего с голода при виде полного роскошных яств стола. Да разве у них с Лариской не превращались ночи в пиры любви, когда она щедродарила ему всю себя, а он в ответ выкладывался без остатка, но желание все равно оставалось неудовлетворенным, и душапросила: еще, еще!

— Лариса! — окликнул он, но девушка не обернулась. Наверное, не услышала его голоса за шумом машин?

Впрочем, Лариска всегда была гордячкой. Она знала себе цену, всегда знала, и, пожалуй, только Серов мог сбить с нее спесь, да и то не всегда.

Ловко лавируя между прохожих, Сергей кинулся догонять девушку и сразу почувствовал, как в затылке появилась тянущая боль, а потом начало ломить, словно череп пытались вскрыть тупым топором. Он даже на секунду приостановился, однако тут же опять побежал, догнал девушку, схватил ее за локоть и с силой развернул лицом к себе.

— Лариса!

Но на него с испугом смотрела совершенно незнакомая женщина лет под сорок. Ее возраст выдавали морщинки около глаз, уже не поддававшиеся никакой косметике, и кожа на шее, грозившая со временем превратиться в черепашью.

— Пустите! — вырвав руку, визгливо закричала она. — Нахал! Да помогите кто-нибудь, он же пьяный!

Некоторые прохожие остановились, а неподалеку мелькнули форменные кепи патрульных: в центре города найти блюстителей порядка куда проще, чем на окраинах.

Объясняться с патрулем у Серова не было ни малейшего желания, поэтому он невразумительно пробормотал извинения и ретировался, метнувшись в первый проходной двор.

Естественно, никто из прохожих даже не пытался его остановить — ищи дураков геройствовать на улицах! — и Серов выбрался в переулок, а там свернул в следующий двор. Тут возможные преследователи его точно не выроют, даже если захотят!

Боже, как болит затылок, а в глазах мелькают разноцветные искры — словно со страшной скоростью мимо проносятся микроскопические светлячки. Зачем он только выпил рома?! Захотелось, видите ли, уважить хозяев и, как истинному искателю приключений, глотнуть свободы.

«Ты уже нашел приключения на свою задницу, — опускаясь на лавку, невесело усмехнулся Серов. — Такие, что аж до головы достали!»

В тенечке стало немного полегче и боль как будто улеглась, но вдруг вспыхнула с новой силой, раскаленной иглой вошла в мозг, и Серов зажмурил глаза, стараясь совладать с навалившимся приступом…

Когда он пришел в себя, то с немалым удивлением обнаружил, что стоит на лестничной площадке и сжимает в руке связку ключей, собираясь отпереть сейфовую дверь Ларискиной квартиры. Как он попал сюда?

Необъяснимо, но факт, с которым приходится считаться. Что же делать: открывать дверь или повернуться и уйти? И потом мучиться, что не увиделся с ней, не поговорил, не поставил все на свои места? Уйти, чтобы сидеть и гадать — как ты очутился около ее дверей? А надо ли гадать? Наверное, его привел сюда «автопилот» — добираются же в стельку пьяные мужики до дома, не помня ничего. Серов тоже мог оказаться «в стельку» — он ведь давно не пил и хороший глоток крепкого рома сыграл с ним предательскую шутку.

Но тело Лариски, какое у нее тело! Оно манило Сергея своей атласно гладкой кожей, великолепной грудью с темными сосками, крутыми бедрами и стройными икрами. А губы, какие у нее губы!..

Сергей чертыхнулся сквозь зубы, решительно, но бесшумно вставил ключ в замочную скважину и мягко повернул его четыре раза — уж ему ли после того, как эта квартира чуть было не стала его вторым домом, не знать всех секретов замков? Смешно! А вот о том, что будет дальше, он совершенно не желал задумываться: что будет, то и будет.

Слава Богу, Лариска не меняла замки, и дверь открылась. Тихо притворив ее за собой, Серов вошел в прихожую и остановился, прислушиваясь. Из комнаты доносились звуки музыки и негромкие голоса. У Ларуньки гости? Нежелательный момент, да чего уж теперь, не возвращаться же. Небось не чужие они с Ларкой, предложит место за столом и даст кусок хлеба?

Стараясь не шуметь, он подошел к двери в гостиную, которая, как он помнил, была обставлена мебелью из мореного дуба — покойный папаша Лариски не скупился для единственной дочери, — заглянул в нее. Да, хозяйка была не одна. Одетая в легкое платье из бледно-зеленого шелка, который так прекрасно гармонировал с ее рыжеватыми волосами, она медленно плыла по комнате в танце, легко переступая стройными ногами, обутыми в туфли на высоких каблуках. Ее вел долговязый брюнет примерно одного возраста с Серовым. Ничего особенного Сергей в нем не увидел: чуть сутуловат, белая рубаха, модный галстук, но костюмчик очень дорогой. А на столе шампанское, два бокала и легкая закуска. Большую коробку шоколада и пышный букет алых роз наверняка притащил брюнет.