Изяслав - Алексей Разин

2

В месяце травном[99], 28 дня, объединённое войско Ярославичей двинулось на половцев. Во главе одного из разведывательных десятков, высланных далеко вперёд дружин, ехал Изяслав-отрок. По дороге встречались лесные поселения смердов, в которых правили, подобно самозваным князькам, бояре да тиуны. Изяслав передавал им повеление Ярославича отобрать самых сильных мужей и спешить к Днепру для пополнения княжьего войска. Но большинство бояр и тиунов, выслушав отрока, и ухом не повели, и пальцем о палец не ударили. Поганые им не были опасны, ведь они не заберутся сюда, в глухие леса. Половцы устремятся на Переяславль, на Киев, на Чернигов. Вот пусть киевляне да черниговцы и дерутся с ними. А для лесных бояр чем слабее станет великий киевский князь, тем лучше - тем сильнее станут они, самозваные князьки.

Изяслав-отрок, глядя на них, раскормленных и спесивых, невольно вспомнил поговорку Славяты: "Умеешь работать - работай, не умеешь - воюй, а непригоден ни к чему - будь тиуном".

И ещё думал молодой воин: "Этих тиунов да бояр уже и князь не может сместить по своему усмотрению. Залезли в леса, в дебри, куда ни князь, ни его ближние не заглядывают. Укрепились, подобно самому стольному, окружили себя верными приспешниками. Не только о люде не заботятся, но и про князя забыли. О себе, о власти да о богатстве своём пекутся. Самоуправцы! Землю Русскую предают!" Отрок не мог заставить их подчиниться княжьему повелению и, чтобы не терять напрасно времени, ехал дальше.

Пополнение русскому войску так и не прибыло...

В начале изока - июня - один из воинов Изяславовых заметил половцев. Изяслав отрядил двух отроков к тысяцкому Гарлаву с известием о появлении врагов, остальным воинам приказал скрытно наблюдать за ними.

Половцев было несколько сот. Многие уже успели отяготиться добычей. К сёдлам были привязаны толстые сумы, грудь увешана побрякушками. Некоторые тащили на арканах рабынь. Изяслав с нетерпением ждал прибытия сотен Гарлава, чтобы ударить на поганцев.

Степняки давно заметили русских всадников, сопровождавших на почтительном расстоянии их отряд, но не рисковали напасть. Лишь время от времени пускали стрелу в того или иного смельчака, подъезжавшего ближе. Они, так же как и русичи, ожидали подхода основных сил и замедлили продвижение.

Но прежде чем подошли новые отряды половцев, подоспели сотни Гарлава. Старый воевода оглядел с холма стан врагов и подозвал одного из сотских:

- Замани в лес. Дорогу за собой присыпь якирцами[100].

Сотня русичей с гиком устремилась на врагов. Половцы помчались навстречу. Не доезжая до поганых несколько десятков локтей, русичи повернули коней. Половцы поскакали за ними, охваченные азартом погони.

Вот уже и опушка. Преследователи приготовили арканы. И вдруг их кони споткнулись. Всадники полетели на землю, разбивая головы, сворачивая шеи. Русичи усеяли за собой всю опушку острыми якирцами.

Предводитель степняков приказал объехать опасное место и догнать русичей. Половцы вступили в лес. Тут им приготовили встречу. Ещё анты излюбленным местом боя считали лес. Они устраивали засады, внезапно нападали на врага со всех сторон. И теперь в половцев полетели с деревьев стрелы и сулицы-дротики. Самым страшным для степняков было то, что они не видели русичей. Казалось, чужой лес превратил ветви своих деревьев в копья, послал в непрошеных гостей кучу стрел. Половцы повернули коней. Но земля за ними оказалась также усыпанной якирцами. Отовсюду - с деревьев, из-за деревьев - их встречали боевые топоры, дубины и копья.

Русские всадники вылетели из леса и напали на воинов, стерёгших рабынь. Женщины бросались навстречу всадникам, рискуя попасть под копыта лошадей. Из их глаз текли слёзы, сухие губы повторяли одно лишь слово:

- Свои!

Изяслав-отрок прискакал к князю с радостным известием о первой победе. Он смотрел на красивое зарумянившееся лицо старшего Ярославича и с сожалением думал, что в последнее время сердцем отдалился от князя. "Кто виноват в этом? - думал отрок. - Ведь князь не волен сделать бояр добрыми и честными, он не отвечает за их подлые дела. Но кто же тогда отвечает?"

Рядом с Изяславом Ярославичем находился черниговский князь Святослав. И он привёл меньше войска, чем ожидалось. Лучшую, отборную часть дружины оставил Святослав в Чернигове. Он больше не доверял брату, не надеялся на его помощь в трудную минуту.

Позади князей безмолвно стояли Жариславичи.

Изяслав-отрок встретился взглядом со Склиром, поспешно отвёл глаза. Из-за него, из-за этих хищников-резоимцев он отдалялся от любимого князя. Это они подбили благородного на лиходейства...

Старший Ярославич привлёк гонца к груди, облобызал его в обе щеки.

- Вот тебе, тёзка мой, за доброе известие, - проговорил киевский князь, отстёгивая харалужный меч. - Поднимай его против врагов моих.

Отрок бережно принял меч и вторично встретился взглядом со Склиром. Вот на кого он бы поднял меч!

3

Тысяцкий Гарлав и несколько воинов ввели в шатёр киевского князя боярина Жарислава и Склира.

Гарлав, зло сверкая глазами, сказал громче обычного:

- Княже, приструни боярина и его чад. Что хотят, то и делают. Склир снял свою сотню да пограбил селение чёрных клобуков. А Жарислав, думаешь, разгневался на сына? Как бы не так! Начал с ним добычу делить...

Кровь бросилась в лицо Всеволоду Ярославичу, стоявшему рядом с братом. Он даже в сердцах замахнулся на Склира, но Изяслав перехватил его руку.

Жарислав поспешно заговорил:

- И вовсе не пограбить клобуков хотел Склир, а только наказать. Узнали мы: они ждут половцев, с ними вместе на нас пойдут.

"Врёт пёс!" - хотел крикнуть Гарлав, но остановился - разве князь сам этого не поймёт? Глянул на князя и остолбенел: лицо у того такое, будто услышал важное известие от боярина.

- Доподлинно узнал? - спросил Изяслав.

- Да поклёп это! - закричал Всеволод, но старший брат положил ему руку на плечо, требуя замолчать. Изяслав повернулся к тысяцкому, твёрдо молвил:

- Ты ошибся, Гарлав. Сам ведь слышал: боярин не грабил. Он хотел наказать предателей.

Старый воевода чуть не сгорел со стыда. Он поклонился князю и вышел из шатра вместе со своими воинами, а вслед за ними вышли и Жарислав со Склиром.

Наконец-то Всеволод мог высказать брату всё, что думал:

- Боярин Жарислав солгал. Разве ты не видел того? Зачем напрасно оскорбил Гарлава? Лжа - что ржа: тлит.

- Нельзя перед боем давать волю раздорам среди бояр, - примирительно сказал Изяслав. - Потом правый суд учиним.

Всеволод упрямо покачал головой:

- Нельзя потакать татям и лжецам, а правый суд откладывать. Нельзя в бой идти, имея их за собой. Дьявольское семя даёт дьявольский плод.

В июне, в лето 1068-е, русское войско расположилось на берегах реки, на Летском поле. Здесь некогда Ярослав разгромил своего коварного брата Святополка[101], убийцу Бориса и Глеба. Мудрый князь разбил орды печенегов, которые Святополк вёл на Русь, чтобы захватить киевский стол.

Изяслав Ярославич вспоминал о победе своего отца с радостной надеждой. Не суждено ли ему на этом самом месте повторить славное деяние родителя? Не следует ли видеть в подобном совпадении перст Божий?

Ночь выдалась безлунной, беззвёздной. Ветер тихо шелестел травами. Дозорным было жутко. От напряжения болели глаза, ныло тело. Постепенно охрана привыкла к тревожным шорохам, и, когда засерел рассвет, некоторые из дозорцев задремали.

Жариславу пришлось тормошить воинов своей сотни.

- Вставайте, лентяи, сучьи дети! - рычал он вполголоса. - Счастье своё проспите!

Ему не давала покоя сыновья добыча. Он задумал тоже пограбить селение чёрных клобуков, тем более что начинался рассвет, и если половцы не напали ночью, то вряд ли, как считал Жарислав, нападут теперь. А если что непредвиденное случится, он услышит шум боя и вернётся... Его сотня, поставленная воеводой Коснячко на правом крыле, тихонько снялась и растаяла во мгле...

А именно напротив этого места, будто в оправдание пословицы "Где тонко, там и рвётся", половцы начали переправу через реку, обходя русский стан справа. Тихо плыли кони. К их хвостам были привязаны набитые соломой кожаные мешки. За мешки уцепились воины.

К русским дозорцам поползли враги, держа кривые ножи в зубах, поползли с той стороны, где должна была находиться надёжная застава сотня Жарислава, опытного воина. Один из русичей заметил какие-то тени, но подумал: "Почудилось. Не могли же степняки всю сотню без звука вырезать..."