Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

– Где бы тут тебя покормить? – огляделась она. И тут же увидела уютный небольшой домик, откуда послышалась тихая музыка и донеслись аппетитные запахи.

Она пошла туда с Ником.

Это оказался небольшой ресторанчик в арабском стиле на несколько столов, с единственным официантом. Официант подошел. Настя бывала в восточных странах и знала, что не везде говорят по-русски. Но все-таки спросила:

– По-русски понимаете?

– Не совсем очень много, – ответил официант.

– Ясно, – сказала Настя уже на английском, открыла меню и заказала несколько блюд. Некоторые названия были ей незнакомы, она расспрашивала официанта, а Ник в это время решил пройти до конца тот уровень, на котором прервался, – очень уж было интересно. Он увлекся и не сразу обратил внимание, что Настя окликает его.

– Чего? – поднял он голову.

– Я сколько раз говорила: не играй за столом! Ты и так играешь целыми сутками!

– А все равно же еды еще нет, делать нечего. Пока принесут – поиграю.

– Очень хорошо! Делать нечего! – обиделась Настя. – А со мной пообщаться? Ты даже не спросил, что со мной произошло!

– А что произошло?

– То же, что и со всеми нами. Мы пропали. И надо теперь думать, что делать.

– Да встретиться всем и жить тут, – уверенно сказал Ник. – Тут хорошо.

– Что хорошего? Никого знакомых, друзей, родных! Ты не хочешь больше увидеть свою бабушку?

– Хочу. А мне, между прочим, предложили кандидатом быть! – похвастался Ник.

– Каким кандидатом?

– Ну, у них же выборы тут. Короля выбирают. Вот и предложили мне.

– Короля, надо же! С какой стати? Ты еще маленький!

– Это я для вас маленький! – ответил Ник. «Для вас» значило – для отца, матери, Вика, а также всего прочего взрослого мира. – А тут ко мне отнеслись серьезно!

– Кто отнесся? Что за манера – детей в политику впутывать! И ты мог бы посоветоваться со мной!

Тут Настя замолчала – приблизился официант, а она, как всякая правильная мама, никогда не выясняла отношения с детьми при посторонних.

Официант расставил все и удалился. Ник немедленно ухватил куриную ножку.

– Вымой руки! – распорядилась Настя.

– Да ладно!

– Не «ладно», а вымой!

Ник неохотно поднялся из-за стола.

– И причешись! – добавила Настя.

– Чем?

Настя хотела привычным движением залезть в свою сумочку, но вспомнила, что сумочки с нею нет. Впрочем, расческа оказалась рядом на стуле – новая, в упаковке. Настя дала ее Нику.

– И шнурок завяжи! – указала Настя Нику.

Тот посмотрел: на одном ботинке действительно развязался шнурок.

Я бы и сам заметил, сердито подумал Ник. Вечно она подсказывает, как ребенку. Я бы сам и руки вымыл, и причесался. Я просто не успеваю это сделать, а она уже сразу говорит. Все взрослые так: нарочно торопятся тебя на чем-то подловить, чтобы доказать, что ты сам ничего не соображаешь. А я соображаю, просто много разных дел, не всё сразу успеваешь!

Ник, конечно, лукавил. Шнурок он, может, завязал бы – после того как наступил бы на него, а вот насчет руки вымыть и причесаться без напоминания, это вряд ли.

Через несколько минут он вернулся.

Во время обеда Настя сделала ему еще несколько замечаний: не разговаривать с набитым ртом, не чавкать, не сопеть, не вытирать рот ладонью, а нос пальцами… Она говорила мягко, но настойчиво, а Ник становился все угрюмее.

– Совсем ты дикий стал! – сокрушалась Настя и погладила Ника по голове (чего он терпеть не мог). – Ну, ничего, теперь я тебя ни на шаг не отпущу! Раз уж нашлись, то не потеряемся!

И Ник тут же исчез.

Он оказался на лужайке возле школы, под раскидистым деревом – удачно попал к окончанию занятий. Он немедленно углубился в игру.

Роджер в это время ходил по двору, занимаясь привычным делом: просил то Томаса-Командира, то Сэма-Спорщика, то кого-нибудь еще из сильных воображелателей представить гамбургер, или воздушную кукурузу, или бутылку воды.

– Хотел тебя попросить, – подходил он, например, к Томасу, – да ты, наверно, не сумеешь…

– Смотря что!

– Да нет, не сумеешь.

– Сумею! Только скажи – что?

– Да ладно, не надо. Ты не сможешь и расстроишься.

– Я не расстроюсь, потому что смогу!

Так Роджер доводил Томаса или Сэма до состояния, когда они готовы были воображелать что угодно. Причем знали же, на какую удочку их ловит Роджер, но неизменно попадались.

Роджер подошел к Нику. Подбежала к Нику и Глючка. Глючку Ник погладил, а на Роджера даже не взглянул.

– Он меня все-таки поймал, – сказал Роджер. – И так всыпал, что… Показать?

– Обойдусь.

– Ему понравилось, сказал, что будет теперь драть меня каждый день. Ты у него вырвал линьки, вот он и разозлился. Только не подумай, что я на дружбу напрашиваюсь. Не очень-то и надо. Но он меня до смерти теперь запорет, это точно. Ты слышишь?

– Не мешай! – пальцы Ника сноровисто работали, расправляясь с врагами.

А Настя, обомлевшая от неожиданности, поняла свою ошибку.

Дура я, дура! отругала она себя мысленно. Разве можно так говорить: ни на шаг не отпущу! Естественно, Ник испугался и захотел избавиться от такой участи. И пожелал опять пропасть – и пропал!

В это время Ник, удачно подстреливший официантку, услышал от нее: «Что ты наделал, меня послали быть твоей помощницей!» Ошибся, значит. Придется пройти уровень заново. Тут он подумал, что жестоко поступил с мамой. Да, она ведет себя неправильно, потому что так не делают: столько сына не видела, а начинает сразу нотации читать! Но он тоже не маленький ребенок, должен относиться снисходительно к ошибкам взрослых. И это мама все-таки, а не кто-нибудь. Нику стало не то чтобы стыдно, но не по себе.

И он опять оказался в оазисе, в ресторане.

– Ник! – обрадовалась Настя. – Всё, всё, я молчу, больше ничего не буду говорить, только не исчезай, пожалуйста! Хочешь еще что-нибудь?

– Да нет, спасибо.

– Ну и хорошо.

Несколько минут они сидели молча. Настя боялась неосторожным словом задеть Ника, а Ник хотел продолжить игру, но почему-то медлил.

– Может, ты поиграть хочешь? – спросила Настя.

– Ладно, поиграю, – согласился Ник.

Они пошли к ручью, Ник сел над водой и занялся игрой, а Настя смотрела на него и размышляла.

Что же это за мир такой, думала она, где все исчезают и появляются когда попало? И как это обидно: ты хочешь кого-то видеть, а он тебя не хочет! Или хочет, но в другое время. Но я-то ведь хочу видеть детей постоянно! Почему Вик не появляется, неужели он ни разу не захотел меня увидеть?

Тут как раз на берегу рядом с Ником появился Вик.

Секунду назад он был в другом месте – после футбола школьники, отдыхая, плескались в бассейне и загорали, а Вик, терзаемый желанием найти выход, начал расспрашивать товарищей, какие способы они пробовали, чтобы вернуться.

Оказалось, чего только не предпринимали – и у каждого была своя теория.

Крошка Жун Фен со своим математическим умом полагала, что пространство Бермудии – что-то вроде ленты Мебиуса, поэтому физически перемещаться бесполезно – будешь все время на одной стороне ленты.

(Вик заметил, что в таком случае надо было бы найти, где край ленты и просто перелезть на другую сторону).

Умник Жень Чжао считал, что Бермудия – суперкомпьютер, в котором произошел сбой системы, и надо искать, где этот сбой.

(Вик заметил, что это хорошо бы – если б знать, где у этого компьютера процессор, где жесткий диск, какой тут софт – и тому подобное.)

Мечтатель и поэт Янг Ли высказал идею, что пространство Бермудии родилось случайно – так, как рождаются стихи. Поэтому нужно просто бродить и ждать, когда случайно окажешься в другом мире.

(Вик заметил, что с таким же успехом можно сидеть на месте и ждать, когда эта самая случайность случится сама собой.)

Хозяйственная Ли Чен рассудила, что наперекор меняющейся Бермудии нужно пытаться строить что-нибудь постоянное. Один дом, другой, третий. Как в нормальном мире. Бермудия не выдержит и начнет тоже подстраиваться. Потому что давно известно: если у двоих хозяев во дворе чисто, то третий, хоть и неряха, не выдержит и тоже приберется.