Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

В тот вечер в «Оксе» было тихо. Слышался негромкий говор посетителей, сидящих за несколькими столами в зале, а у барной стойки торчал один Ребус. Когда со скрипом открылась дверь, он даже не обернулся, чтобы взглянуть на нового посетителя.

– Заказать тебе еще порцию? – раздался голос у него за спиной.

Это была Джилл Темплер. Ребус мгновенно выпрямился.

– Моя очередь, – сказал он.

Тем временем она уселась на табурет и, сняв с плеч рюкзачок, бросила его на пол.

– Что будем пить?

– Я за рулем. Мне хватит полпинты эля. – Она на мгновение задумалась. – Нет, пожалуй, лучше джин-тоник.

Повернув голову, она бросила взгляд на экран телевизора, из которого лилась тихая музыка. Как обычно, Генри настроился на один из своих любимых каналов – «Дискавери».

– Ты это смотришь? – спросила Джилл.

– Генри включает этот канал, чтобы отпугивать клиентов, – пояснил Ребус.

– Точно, – подтвердил Генри, – этот канал действует безотказно на любого, кроме него.

Он кивком указал на Ребуса. На лице Джилл появилась усталая улыбка.

– Тяжелый день? – участливо спросил Ребус.

– Не каждый день совершаются побеги из комнаты для допросов. – Она взглянула на него с лукавством. – Думаю, тебя это обрадовало?

– Почему?

– Все, что может выставить Линфорда в плохом свете…

– Не думал, что у меня репутация настолько мелкого человека.

– Да? – Она, казалось, задумалась. – А вот он, возможно, как раз такой. Теперь все только и говорят, что ты и какой-то тип из Туллиаллана затеяли драку на парковке.

Так, значит, Линфорд уже разболтал.

– Считай, что я тебя предупредила, – продолжала она. – Я думаю, эта история уже дошла до ушей старшего следователя Теннанта.

– Ты разыскала меня для того, чтобы это сообщить?

Она молча пожала плечами.

– Ну что ж, спасибо, – сказал он.

– Честно говоря, я хотела поговорить…

– Послушай, если об этой чертовой кружке…

– Ну хоть сейчас признай, что выходка была идиотская. Джон, да ведь ты и сам это знаешь.

– Да я просто случайно смахнул ее со стола, так что я вообще не заслуживаю никакой ссылки. – Ребус заплатил за выпивку, поднял свою пинтовую кружку и чокнулся ею со стаканом Джилл.

– Будем здоровы, – проговорила она и, сделав долгий глоток, шумно выдохнула.

– Полегчало? – спросил он.

– Полегчало, – согласилась она.

– А люди удивляются, чего мы пьем, – усмехнулся он.

– Тем не менее лично мне хватит – а тебе?

– Тебя устроит приблизительная цифра?

– Меня устроит, если ты расскажешь, как идут дела в Туллиаллане.

– Больших успехов я там не достиг.

– Но это, вероятно, еще впереди?

– Возможно. – Немного помолчав, он продолжил: – Если я решусь совершить несколько рискованных шагов.

Она посмотрела на него:

– Но сначала переговоришь со Стрэтерном, так ведь?

Он кивнул, но по ее лицу понял, что не убедил.

– Джон…

Тот же тон, каким сегодня днем говорила Шивон. Послушай меня… верь мне… Он повернулся к Джилл.

– Но ведь ты же можешь взять такси, – сказал он.

– И что из этого?

– А то, что можно выпить еще.

Она заглянула в свой стакан. В нем не было ничего, кроме льда.

– Пожалуй, осилю еще один, – согласилась она. – Теперь я плачу. Ты что будешь?

После третьей порции джин-тоника она призналась Ребусу, что кое с кем встречалась. Это продолжалось примерно девять месяцев, а потом все разом кончилось.

– И правильно, что это не афишировала, – одобрительно заключил он.

– У меня даже не было возможности познакомить его с вами.

Она вертела в руках стакан и разглядывала тени, которые он отбрасывал на поверхность барной стойки. Генри обслуживал кого-то в другом конце зала. Пришел еще один завсегдатай и, подсев к приятелю за один из столиков, принялся обсуждать с ним футбольные новости.

– Ну а как твои отношения с Джин? – поинтересовалась Джилл.

– Между нами возникло некоторое непонимание, – дипломатично ответил Ребус.

– Не хочешь говорить?

– Нет.

– Не хочешь доверить мне уладить ваши отношения?

Он посмотрел на нее и отрицательно покачал головой. Джин и Джилл были подругами: Джилл их и познакомила. Он не хотел, чтобы она из-за этого чувствовала неловкость.

– Тем не менее спасибо, – поблагодарил он. – Мы и сами все уладим.

Она взглянула на часы.

– Мне, пожалуй, пора. – Соскользнула с табурета и подхватила свой рюкзачок. – А ты знаешь, здесь совсем не плохо, – заключила она, еще раз окинув взглядом выцветший интерьер бара. – Я бы что-нибудь съела. Ты ужинал?

– Да, – соврал он, понимая, что ужин с Джилл – это уже измена принципам. – Надеюсь, ты не сядешь за руль в таком виде, – предостерег он ее, когда она шла к двери.

– Посмотрю, как буду чувствовать себя на воздухе.

– Лучше представь, что будет, если тебя заберут за управление машиной в нетрезвом виде!

Она помахала ему рукой и скрылась за дверью. Ребус решил заказать еще порцию. Запах духов Джилл еще витал в воздухе. Он чувствовал его даже на рукаве своего пиджака. Может, стоило послать Джин вместо цветов духи, мелькнула у него мысль и сразу сменилась другой: ведь он не знает, какие духи она любит. Глядя на выставку бутылок за барной стойкой, он вдруг понял, что даже в подпитии может без напряжения вызвать в памяти вкус и особенности не менее двух дюжин сортов пива.

Две дюжины сортов пива… и ни малейшего представления о том, какими духами пользуется Джин Берчилл.

Открыв дверь подъезда, он заметил на лестнице какую-то тень: кто-то спускался вниз. Возможно, кто-нибудь из соседей, но Ребус почему-то отбросил эту мысль. Он оглянулся, но на улице никого не было. Нет, это не засада. Он посмотрел вверх: показались ступни, затем ноги и, наконец, все тело.

– Что ты здесь делаешь? – свистящим шепотом спросил Ребус.

– Слышал, что ты меня искал, – ответил Хорек, спустившийся на верхнюю площадку первого этажа. – Да и мне надо с тобой поговорить.

– Ты никого с собой не привел?

Хорек помотал головой:

– Босс бы такие встречи не одобрил.

Ребус снова повел глазами вокруг. Ему не хотелось пускать Хорька в квартиру. Самое подходящее место – бар, но еще одна доза, и разум помутнеет.

– Ладно, пошли, – сказал он и, пропуская Хорька вперед, пошел к двери, ведущей во двор.

Открыв замок, он распахнул ее. Обитатели дома не часто выходили в сад, разбитый на заднем дворе. Листва на деревьях и кустах пожухла, газоны заросли травой, доходящей почти до пояса, и только по периметру шла узкая полоска самых устойчивых к засухе, а потому еще зеленых растений. Почти сразу, как Ребус с семьей поселился здесь, Рона выдрала все сорняки и посеяла семена травы и цветов. Сейчас было практически невозможно определить, выжило ли хоть что-нибудь из ее посева. Забор из кованого железа отделял их садик от соседних, образующих прямоугольник, на каждой стороне которого стоял многоэтажный дом. В большинстве окон горел свет: в кухнях, ванных комнатах, на лестничных площадках. Для них освещения было более чем достаточно.

– В чем дело? – спросил Ребус и полез в карман за сигаретами.

Хорек поднял с земли и положил в карман пустую банку из-под пива, которую только что смял, наступив на нее каблуком.

– У Эли пока все в порядке.

Ребус уже почти позабыл про сына Хорька.

– Ты сделал то, что я тебе велел?

– Они пока все еще держат его на крючке, но мой адвокат говорит, что у нас все выгорит.

– Ему уже предъявили обвинение?

Хорек кивнул:

– Только в употреблении: предъявили количество, которое было при нем, когда его взяли.

Ребус покачивал головой в такт его словам. Клеверхаус в этом случае действовал осмотрительно.

– Дело в том, – начал Хорек, наклоняясь к цветочной клумбе и поднимая валяющиеся на ней пакет из-под чипсов и обертку шоколада, – я боюсь, как бы мой босс не пронюхал чего-нибудь.

– Об Эли?

– Не только об Эли… я говорю о наркоте.

Ребус зажег сигарету и задумался о вездесущей системе глаз и ушей, созданной Кафферти. Ведь всего-то и надо, чтобы ученый из полицейской лаборатории рассказал коллеге, а этот коллега поделится с приятелем… и пошло, и пошло. У Клеверхауса не было никакой возможности долго хранить задержанный груз в упаковках. Все равно…

– Так это, может, и к лучшему, – успокоил Ребус Хорька. – Нажми со своей стороны на Клеверхауса, пусть предпримет хоть что-то.

– Например, предъявит обвинение Эли, ты это имеешь в виду?

Ребус пожал плечами:

– Или передаст дело таможне, таким образом, они спихнут это дело с себя, да и еще и прославятся…

– А Эли в любом случае загремит за решетку?