Война 2010: Украинский фронт - Федор Березин

Так вот, ныне не где-то в отдалении, а прямо тут же, поблизости, имеется реальный, себе на уме, враг. Да, сейчас, пребольно куснув разок-другой, он вроде бы успокоился. Но где теперь уверенность, что надолго, или уж, тем паче, насовсем? Может ему тоже, просто потребна пауза? Для чего-нибудь. Допустим, для той же перегруппировки. В конце-концов, ему приходится работать не только со своих, но и с захваченных украинских аэродромов. Трудности теперь вполне, эдак, представимы. Мы тут со своих родных, десятилетиями обжитых полос никак не можем наладить чего-то путное, а им действовать с нового места. Кроме того, надо быть до жути наивным – а турки, уж, судя по прошедшим дням, никоим образом к таковым не относятся – чтобы рассчитывать, будто русские Иваны оставят все как есть. Хотя конечно в последние – перестроечно-постперестроечные – времена вполне так приучились на любые выпады только кланяться и даже в умиленье подставлять другую щеку: «Давайте, господа хорошие, тресните нас еще разок, уж больно мы общинно-тоталитарным вирусом заражены; саданите нас по спинушке склоненной чем-нибудь поувесистее, да поострей – слишком мы перед всеми окружающими народами виноваты, за историю нашу агрессивную, да за повадки некультурно-медвежьи; а еще заберите у нас чего-нибудь за так, лучше даже с приплатой – оплеухой по шеям, ибо совестно нам перед нациями мира из-за богатств наших природных неслыханных, не по делу Господом даренных; и к тому же Господом-то неправильным, нелегитимным, юродивым каким-то, совершенно, понимаешь, не умильно-католическим и даже не приятно аллахо-образным».

Однако если у господ-южан память историческую еще не до конца отшибло – чего вроде бы покуда не наблюдается – то они вполне так не забыли, как неповоротливые поначалу северяне, раскачавшись, колошматили их и в хвост и в гриву. Ибо русские, как водится, и из веку повелось, долго-долго запрягают, но потом быстро катаются. И следовательно, если противник в зрелом уме, то он понимает, раз уж отважился русских дубасить, то уж добивай полностью, иначе неизвестно чем все и кончится. Потому, беря в учет, как разведка полностью прошляпила первичное нападение, нет уверенности, будто она снова не проморгает окончательное сосредоточение турок перед новой атакой? И значит, нынешнее мирно-боевое патрулирование, может в любой момент прерваться, сбросив первую словесную приставку в тартарары.

Однако, хоть законы этой Вселенной в некотором роде устаканены, ныне все сложилось совершенно непредставимым образом.

Четвертая власть:

«… захват власти „новыми младотурками“ – так они себя кличут – на первый взгляд кажется следствием всей предшествовавшей череды трагических для Турецкой Республики событий. Однако если присмотреться внимательней, то имеют место некоторые странные нюансы. Не вдаваясь в подробности – всей плеяды которых не ведает покуда никто – уже полностью ясно, что действия „новых младотурок“ очень продуманы. Да они просто оставляют впечатления кропотливо проведенной загодя подготовки…»

70. Оружейное раздолье

Если честно, то типчик заведующий призывом впечатления не производит, как и сам призывной пункт, кстати. Типчик уж больно мелкокалиберный, а ведь так хотелось, теплилась эдакая тайная надежда, увидеть за столом надежного, большого великана, с задубевшей от афганских ветров кожей, с пластмассовой культей вместо руки, и возможно безногого, но бодро орудующего механическими протезами. Короче, Хайлайн – «Космическая пехота». Однако у малька, восседающего за столом, следы ожогов боевого марсианского лазера начисто отсутствуют. Ну что ж, несовпадение внутренних, идеалистических представлений с проявлениями реального мира всегда имеют зазор неохватный штангенциркулем. Интересно, как бы мы реагировали, кабы все неожиданно совпало, и помчалось в параллель по склеенным шпалой рельсам?

Однако все же давим штангель, тулим монтировочку, долбим кувалдометром – гнем уводящую в неясные горизонты рельсину в полезный ракурс. Ведь карлик вообще-то и не восседает вовсе, не корчит из себя начальство, наоборот, приспосабливается, втирается в свои парни, бегает вокруг столика, жмет руки; чаек тут же; сам компанейски давится: сколько-то стаканчиков он сегодня одолел? А чаек ведь, как известно, не пиво – много не… Травит какие-то байки, анекдотики корректные. Хотелось бы лучше бытовухи, о разгроме талибов в былинной мощи советского меча-кладенца, но стерпим и такое, лишь бы…

– А оружие дадут? – наконец-то втискивает насущный вопрос в стремительный речистый поток Парфенюк.

– Ну как же иначе, Сережа! – восклицает низкорослый, отчего сразу увеличивается, дуется в размерах, ибо весьма приятно, что вот, такой человек, тайный руководитель… в смысле, правая рука кого-то там… уже зафиксировал твое имя-отчество, но обращается по имени, как к совсем своему. И потому как-то уже лучше слушается, точнее, выслеживается интонация, а смысл – мимо; так, ловится кое-что, клеится подсознанием в устойчивые клише.

– Ты как думал, Серый? Думал, мы тут с брат… с товарищами военспецами вас выпустим на «загарбныкив» с голыми, чистыми ручками? Подставим вас под огонь? Не дрейфь, все у нас есть, все имеется – танки, ракеты, что душа требует. Ты вот как на танк, а?

– Я… танк… это… – блеет Парфенюк в некой понятной растерянности.

– Ничего, братэ… брат-солдат. Ты ж теперь солдат, так?

– Ну, вы ж меня берете, да?

– Как же не берем? Обижаешь, Серый, ой обижаешь в самую сердечную мышцу. Ты ж записался, изъявил пожелание? Теперь твоя записочка… ну, рапорт, значит… он куда надо, туда и попал.

– Да ведь танк, то долго. Пока кнопки-рули освоишь. Я же Таню хотел освободить, она ж…

– Освободишь, Серый. Не дрейфь! Нюни тут не надо нам! Врубаешься! Мы тут отряд освобождения или как? Автоматик хошь? Получишь такой… э-э. Сам тебе выдам, друган. Спасешь свою Танюху. Представляешь, как ей понравится, когда ты ее спасешь?

– Вы думаете…

– Тебе какой автоматик-то надо? Хочешь маленький – «Узи» еврейский? Как саданешь по гадам картечью!

– Даже такое есть? – удивляется Парфенюк. И тут же досадует: – А чего ж тогда сидим? Чего ж армия наша не…

– Предатели, – скорбно парирует главарь Новых Партизан, или там, Народного Фронта Освобождения от Иноземного Ига: никто ведь пока не знает, как такое будет называется – а ведь как-то, все едино, будет. – Предатели нас предали. Разоспались на стреме… Ну, на задании… Дежурстве, значит. Протюхали все взлеты-посадки. Вот они тута и…

– Слушайте, – вспоминает Парфенюк о как-то забытом. – А кто они? Ну, эти?

– Эти? – переспрашивает глава СВОМ – Секретариата Всех Освободителей и Мстителей. – Так не марсиане же они в тарелке, Серый, так? Помнишь кинуху? Как они это… из землицы-то сырой повылезли в машинах? Да? У этих ничего такого. Мы их еще как замочим. Склепаем гадов, заасфальтим. Давай, дорогой Серёжа, двигай. Отак-вот от меня по коридорчику направо. Там оружие, там всё.

71. Инициатива и брюхолазающие твари

Кто мог предположить, что цепную реакцию инициируют хохлы? Покуда тамадой всех процессов выступали турки, а украинцы валялись, что тот студень, и не то что в военном плане не рыпались, а даже в политическом набрали в рот воды и весь сказ. Ни одной дипломатической ноты обидчикам, или хотя бы добрым дядюшкам в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке: «Братцы-демократы, рятуйтэ! Бьют турчаки наше немытое покуда, но все ж к либерализму развернутое рыло!». Однако вместо хоть такого вопля, какие-то размытые заявления, на тему приевшейся в последнее время песни – вольного перевода с американского – о угрозе с Востока. Их с Юга, через Чёрное море, хуком снизу метелят, а они толи право-лево по хохляцкому упрямству путают, толи натурально пригибаются, спустивши штаны, по согласованному с кое-кем загодя плану. Кстати, в таком раскладе всеобщей продумки и масонского заговора, вполне можно предположить, что и русский неадекватный ответ – в плане, пассивности в военном аспекте – тоже загодя просчитанная акция. Мы, мол, вмешаться в конфликт соседей никоим образом не способны, сами по сусалам, вот, получили, поняли, что бойцы из нас, что из теста дубина, а потому уж бейтесь-деритесь как-нибудь без нас, а мы покуда примочечьки на шишаки поставим, да ссадины вазелинчиком смажем.

Однако в настоящий момент чудо свершили хохлы! Их дремлющее, по предположению, в рамках юго-востока, уже окончательно нейтрализованное ПВО внезапно активировалось. И как! Позабытый всеми старичок-лесовичок С-200 внезапно явил оплеванному по уши окружению сюрприз. Свалил однозначно американский «Сентри». Вопрос, почему этот заокеанский E-3 тут присутствует – особая песня. Но те, в чьем воздушном пространстве он так вольготно себя чувствует, никакой реакции не проявляют, так чего уж, изучающим свежие щербатости в зубном ряду, русским рыпаться? Кулаченками помахать? Эй вы, гадостные янки, как, почему смеете?! Срочнейшим образом уберите из атмосферы самолет управления, а не то… А что собственно? Если уж с турчаками-кочевниками, со старинными F-4 в упряже, не управились, то уж с мировым лидером… К тому же, «Авакс» не сам по себе шарится – прикрыт турецкими F-16 «Файтинг Фалкон» с трофейных крымских аэродромов. Так что…