Война 2010: Украинский фронт - Федор Березин

Но все-таки в УНК находились вовсе не операторы-первогодки, а инженеры-инструкторы: они съели на ракетных пусках не одну собаку. Никто не бросился наутек и не завопил в голос, их организмы просто переработали адреналин, а где-то в мозгу выработались новые медиаторы, для той самой нейронной химии.

Как выяснилось позже, самолет, следуя векторной геометрии, вплющило в каменистую крымскую почву километром далее по курсу.

В плане же артикуляции, все сопровождалось внешне бесстрастными докладами офицера наведения Карпова:

– Первая подрыв!

Совсем через малое время:

– Вторая подрыв!

И, в силу изложенных обстоятельств, через более растянутое:

– Цель уничтожена! Расход две!

– «Чавез» – «Фиделю»! – сказал, в непредусмотренную первичной конструкцией кабины, телефонную трубку намедни протянутой «полёвки» Логачев. – Мы одного завалили!

– «Фидель» – «Чавезу»! – отозвался на это находящийся в двух километрах Забияка. – Один – один! Однако я больше не играю – все изделия вышли.

– А у меня две, – похвастался капитан Логачев известной обоим истиной.

– Значит, имеешь шанс проявить себя еще разок.

– Лучше бы я имел возможность свернуться и смотать на запасную позицию.

– Размечтались вы там, товарищ «Чавез». У нас не хватит народу для таких маневров. Да и времени, пожалуй. В СРЦ смотришь?

– Смо… Да, вижу. Мать их перемать!

– Вот тебе и шанс.

– Ракет не хватит, Коля.

– Да, не хватит. Но тебе решать, драпать сразу или потом. И на твое сворачивание, даже по лучшим нормативам, времени нисколечко.

– Понимаю, – кивнул невидимому собеседнику Логачев, автоматически вспоминая норматив приведения комплекса в походное положение – полтора часа. – Слушай, а если они по городку…

– Всё может быть, – констатировал майор Забияка. – Но мы-то кабину покидаем – нет смысла сидеть в креслах. По «Ка-один» и позициям они уж точно…

– Понимаю, – снова повторился командир инструкторской группы С-125.

Он неотрывно смотрел на круглый индикатор станции развертки и целеуказания: с севера, с азимута тридцать пять приближались ШЕСТЬ целей. Вся свита булькнувшего в Азовское море «Авакса».

Четвертая власть:

«…как известно, бизнес Анкары понес серьезные убытки в связи с отзывом всех строительных контрактов из Россией. Даже русский президент вынужден был высказаться по данному поводу, в том плане, что российское правительство не желает сотрудничать со страной, которая ведет по отношению к России враждебную политику. Естественно, поводом к данному заявлению послужила очередная партия оружия, перехваченная российскими пограничниками, и вроде бы предназначенная для грузинских боевиков. Однако что действительно может оказаться решающим фактором, могущим серьезно пошатнуть турецкий банковский рынок и хозяйственную систему, так это угрожающая России изоляция. Как известно, Вашингтон в очередной раз грозит Москве санкциями, и уже зондирует почву по поводу возможной экономической блокады России. Турок это касается в той мере, что определенное количество товаров следует в Россию через Дарданеллы и Босфор, а пошлина с прохода по проливам – это то самое богатство, от которого растут ноги и у турецкой экономики и, надо признать, у турецкой демократии тоже…»

68. Адресаты

Надо же! Забытый роман «Аэлита» в чистом виде. Только там – прямо на столбе – объявление чернилами: «Требуется напарник для полета на планету Марс», а здесь на том же столбе то, что сейчас гораздо более надо.

Сергей Парфенюк стоит открывши рот. Его молчаливые молитвы, переданные без посредников, напрямую всем адресатам, включая Господа двух вариаций – православного и католического, а так же Всемирный Разум, ближнюю из Сверхцивилизаций, и на всякий случай, еще и волшебно развившихся потомков, коим путешествие в Машине Времени, что сходить за хлебушком, похоже телеграфировались куда требуется. Кто-то из всесильных сработал на совесть. Парфенюк снова перечитывает текст. Писано даже не на «мове», что уже само по себе удивительно.

«Прием в Вооруженное Народное Ополчение. Запись с 7-00 до 23–00. Только для настоящих мужиков. Дадим отпор гадам! Запись только сегодня. Завтра адрес приемки будет сменен. Враг не дремлет. Если не ты, то кто же». Далее число. Оказывается сегодня.

Имеется альтернатива дальнейшего поведения. Сбегать к студенческой братве, сообщить новость, или пойти записаться, а потом сообщить. Второй вариант рациональней. Вдруг все-таки утка? Играет какой-то придурок на чувствах, не знал до того, куда бы задействовать волшебство принтерной печати. Потом будет за щелочкой лоджии реготать, снимать на видео, друганам хвастать, как развел целую тыщу лохов. К тому же, мало ли желающих? Судя по первичной очереди в милиции, отнюдь даже не мало. А вдруг количество огнестрельного оружия ограничено. Правда, там конкретно об огнестрельном не сказано, и мало ли что считается оружием в народном ополчении. Вдруг, простая лопата? Но если в городе не просто террористы, а настоящий переворот, то ребята и так рискуют. Еще не хватало, чтобы привлекли по статье. У нас ведь как обычно. Простой смертный, не вздумай ножичек вынуть, а бандит – хоть с пулеметом.

Короче, ноги в руки, и вперед по адресочку. С транспортом общественным, у нас ныне тоже не все ясно-понятно. Пока найдешь улицу, или прием завершат, или, правда, переедут.

Четвертая власть:

«…безусловно, кризис власти в Турции связан с резким ухудшением экономической ситуации. В больших городах неспокойно, что в свою очередь сказывается на экономике. В частности, но зато самым прямым образом на туризме. Как можно наслаждаться смотринами средневековых достопримечательностей, когда площади наполнены разгоряченной толпой, а кое-где эта толпа громит витрины? В этих условиях введения частичного, в территориальном плане, военного положения является все-таки мерой…»

69. Поклоны и подзатыльники

Никакой удар сегодня не планировался. Вряд ли кто-то намечал его и на завтра, или даже на какой-то из следующих дней. Естественно, нижестоящие звенья не могли ведать точных раскладов на тактических картах вышестоящих штабов, однако общее соотношение сил на текущий момент не составляло секрета. Ныне количество боевой авиации на аэродромах оставляло желать лучшего. Так что, о переходе к активной фазе стоило покуда только мечтать. Если трезво, без эмоционального надрыва уязвленной гордости, взвесить нынешнюю ситуацию, то некая тайная договоренность в верхах, о коей все окружающие судачили, как о вполне подтвержденной реальности, была для ВВС просто манной небесной. Может быть, только эта самая договоренность с верховным командованием, или скорее с политическими лидерами турок, и спасла российскую авиацию прифронтовой ныне полосы от быстрого разгрома на голову. По крайней мере, она дала передышку, позволившую прийти в себя, совершить хоть какую-то перегруппировку сил, разбросать способные хоть к вялому, не маневренному виду полета самолеты по заброшенным – ныне спешно, как водится хап-способом и с помощью «какой-то матери» восстанавливаемым запасным аэродромам, дала время – на нынешний момент уже целые дни – как-то подшаманить, подделать те машины, кои в ином случае со временем неминуемо бы списались. А ныне на кое-какие из них уже даже получены запасные детали, более того с завода в Комсомольске-на-Амуре приехали два новячих, в защитной смазке турбореактивных движка. Более того, с неизвестно где сохранившихся складов прибыли боеприпасы для бортовых пушек и ракеты, даже Р-77 всяческих модификаций. Теперь можно патрулировать вдоль границы, рассчитывая не просто настораживать противника яркостью своей метки на радаре, но и реальной возможностью что-то при случае применить. А ведь, как известно, случаи бывают разные. Пусть собственные штабисты обкакались по уши – роются в сейфах в поисках хоть каких-то утерянных «красных папок», и спешно перетряхивают штатные структуры, разыскивая хоть кого-нибудь способного принимать адекватные и быстрые решения, а так же очарованно, как баран на ворота, пялятся в никогда нечитанные инструкции по смене литер частот военной связи – но ведь наличествует еще и противник. Ныне, как выяснилось, вовсе не потенциальный, а вполне таки реальный, живехонький и весьма – на собственной шкуре прочувствовано – активный. Разделал вдрызг пять военных аэродромов, показал, так сказать, зубы в полной красе, с загибом губ для наглядности, дабы клыки сверкнули поярче, и даже кровь капнула. Не своя – жертвы. Расслабившейся, задремавшей под ярким солнцем либеральной демократии, распустившей в умиленье слюнявые пузыри свободы слова. Теперь все это сладкое баюканье в чужих пеленках, со старинными, еще из египетского рабовладения, размазанными какашками, для маскировки припорошенными тальком, ой-ой, как гавкнулось, икнулось.