Любовь вне правил - Джей Крауновер

— Сынок…

Я вздрогнул, услышав отцовский голос. Папа взял куртку и догнал меня возле машины. Рома видно не было. Я переступил с ноги на ногу в снегу и сунул руки поглубже в карманы.

— Давай поговорим.

— Здесь всегда будет мой дом, да, пап?

Я тут же пожалел о своих словах. В глубине моей души по-прежнему жил маленький мальчик, который мечтал о родительском одобрении. Я не мог заглушить этот голос, как бы ни старался.

— Прости, я сказал глупость.

Отец покачал головой, и я неожиданно увидел в его глазах искреннее сожаление.

— Я и понятия не имел, что с Марго все так плохо, Рул. Я не поклонник твоих безумных причесок и татуировок, и меня страшно раздражает, что ты нарочно одеваешься, как бандит, чтобы нас позлить, но я никогда не винил тебя в смерти Реми. Вы были очень разными с самого рождения, но я любил вас обоих одинаково. Я слышал, что сказала твоя мать на похоронах, но убедил себя, что она просто помешалась от горя. Нормальная реакция женщины, безвременно потерявшей сына. Я искренне верил, что Марго выберется из депрессии, но сегодня понял… Нам нужна помощь. Ей нужна помощь. Я никогда бы не выгнал сына из дому, в какой бы цвет он ни покрасил волосы, в розовый или в зеленый… это неважно, ведь я люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив и жил полной жизнью. Да, я буду рад, если ты перестанешь меня бесить при каждой возможности, но не думай, пожалуйста, что когда-либо я хотел, чтоб вы с Реми в ту ночь поменялись местами. Это ужасное несчастье, но оно произошло, и ты абсолютно прав: никто не виноват.

Я уставился на отца, как на пришельца. От холода у меня онемели ноги, но в ушах гулко билась кровь.

— Ты никогда раньше такого не говорил. Обычно просто злился, выходил из комнаты и предоставлял маме со мной расправляться.

— Мне всегда было трудно найти с тобой общий язык, Рул. К Рому я относился как к товарищу, Реми всегда всем нравился, а ты… ты шел своим путем с детства, и я думал, что ты не нуждаешься ни в какой моей помощи, чтобы добиться цели. Твоя мать гораздо слабее, чем я думал, и, хотя я понимал, что события последних нескольких лет никому не пошли на пользу, но упорно надеялся, что она как-нибудь справится. Чем суровее мы становились, тем яростнее ты отбивался. Ты никогда не подпускал мать к себе так, как ей хотелось, и я вижу теперь, сколько боли мы тебе причинили. Мне следовало поставить точку уже давным-давно.

— Она жалеет, что я не Реми.

Сказать это вслух было все равно что раскрыть многолетний, тщательно охраняемый секрет.

Отец кашлянул и потер руки.

— Она мечтала, чтобы с тобой было так же легко. Реми не спорил, не создавал проблем, он просто плыл по течению. Ром знал, что мы против его вступления в армию, но все-таки ушел, потому что он упрям и мечтает сделать мир лучше. А ты никогда не отличался добродушием и уступчивостью. Ненавидел правила, которыми тебя окружали. Ты всегда был оригинальной творческой натурой, но мы совершенно не понимали друг друга — если тебе говорили идти налево, ты поворачивал направо… У Марго не осталось сына, которым она могла бы управлять и командовать. Ей хотелось кого-то опекать… Реми никогда не возражал против опеки — и Шоу тоже, но теперь девочка выбрала в союзники тебя, и Марго быстро покатилась по наклонной…

— Папа, я не могу вернуться. Не сейчас. Спасибо за поддержку — и мне очень жаль, что ты не сказал все это несколько лет назад. Тогда, может быть, я вел бы себя получше и не так часто принимал сомнительные решения. Но больше я не намерен быть для матери козлом отпущения.

Он вздохнул и посмотрел на дверь, откуда с мрачным видом вышел Ром.

— Похоже, ты не один так думаешь.

— И Шоу тоже. Я не позволю маме превращать ее в пешку.

— Согласен. Шоу для меня как родная.

Вид у Рома был мрачный. Мои глаза под влиянием сильных чувств становились серебристыми или серыми, а у брата блистали ярко-синим.

— Она совсем рехнулась. Отец, я серьезно. Ей нужны лекарства и хороший врач. Просто не верится, что она наговорила Рулу.

Отец снова вздохнул и переступил с ноги на ногу. С его плеч посыпался снег.

— Знаю, сын. Сам только что сказал Рулу, что проблема серьезнее, чем я думал.

— Я пробуду здесь две-три недели. Постарайся объяснить матери, что я больше не приеду, если она не приведет мозги в порядок. Я пытался ей сказать, а она продолжает твердить, что Рул настраивает против нее всех близких. Мама прямо в злодеи записала родного сына. И терпеть я не намерен.

— Вы оба хорошие мальчики. Позаботьтесь пока о себе, а я займусь вашей матерью. Я вас обоих люблю. Только не бросайте нас.

Мы обнялись, а потом я и Ром сели в машину. Пришлось включить мотор на несколько минут, чтобы кабина нагрелась, и, пока мы ждали, я задумчиво смотрел в стекло, а Ром рассказывал. Мамина реакция на наш неожиданный визит потрясла его. А меня нет. Зато я был ошеломлен тем, что сказал отец. Я не помнил, когда в последний раз кто-нибудь говорил мне, что любит не только моих братьев. Ощущение оказалось удивительно приятным.

— Ты поведешь машину Шоу или как? Раз уж такая погода.

— Да. Я знаю, как ты водишь, братец. До Денвера ты в спортивной машине живым не доберешься.

Ром был прав. Я хотел вернуться целым и невредимым, потому что предстояло еще купить Шоу телефон, забрать ее с работы и провести вместе ночь. Я хотел, чтобы она шептала на ухо мое имя. Я еще сомневался, но это теплое чувство в груди уж очень напоминало любовь.

Глава 12

Я пыталась разобраться с новым телефоном. Вместо того чтобы купить мобильник той же модели, что и сломанный, Рул привез самую новую версию со всеми прибамбасами, в десять раз сложнее, чем раньше. Я пыталась написать Эйден, что опаздываю на ланч, потому что нас задержали на лекции. Последние две недели мы с Эйден пересекались не более чем на пару минут зараз, вот и решили наконец встретиться, чтобы обменяться новостями. Она по-прежнему вела себя как-то странно. В промежутках между ночевками у Рула, его визитами к нам и необходимостью постоянно помнить о том, чтобы не столкнуться с Гейбом, я никак не могла перехватить подругу и разговорить.

Я вошла в новый ритм. По будням жила у Рула, на Кэпитол-Хилл, потому что оттуда было ближе до бара, и он охотно заходил пропустить стаканчик под конец моей смены. Они с Луи стали добрыми приятелями. Когда я ходила на занятия или волонтерила, мы с Рулом иногда обедали вместе, но чаще встречались вечером и ночевали у меня. Я решила отказаться от смены в субботу, чтобы проводить с Рулом хоть один свободный вечер. Ему нравилось развлекаться где-нибудь в пятницу и в субботу с друзьями, и я подумала: надо дать Рулу возможность оттянуться в мужской компании, пока я работаю. И потом, после того как я долго работала, не разгибаясь, особенно приятно было иметь в своем распоряжении выходной день, чтобы ходить за покупками или в кино. Жизнь с Рулом научила меня ценить время — теперь я проводила его, делая не только то, что требовалось, но и то, что хотелось. Отчасти поэтому я чувствовала себя вправе игнорировать родительские звонки, которые не прекращались после моего возвращения из Бруксайда.