Любовь вне правил - Джей Крауновер

— Мальчики? Что вы здесь делаете?

Он открыл дверь, и мы вошли. Я принялся тереть руки, чтобы согреться. Отец даже не попытался обнять меня, после того как обнял Рома. Я не возражал, поскольку в принципе сомневался, что мы в подходящих отношениях, чтобы обниматься.

— У Рула были здесь дела с утра, вот я и решил ненадолго заехать. Вы ведь не заняты?

— Нет. Мама в гостиной… — отец пристально смотрел на меня. — Не ожидал тебя, сынок.

Мне хотелось ответить дерзостью, но, отчаянно стараясь помириться, я криво улыбнулся и ответил:

— Да уж. Ром сказал, что будет клево, если мы зайдем.

— Рул, это твой дом, и мы всегда тебе рады.

Я хотел было сказать, что не чувствовал здесь себя как дома последние три года, но в конце концов просто кивнул.

— Спасибо, пап.

— А что у тебя за дела, если пришлось катить сюда в такую погоду?

Я потер затылок и украдкой взглянул на брата.

— Ну, вообще-то я пообещал перегнать в город машину Шоу. Она оставила ее здесь, когда ездила на выходные к родным.

— Шоу была на выходных в Бруксайде? Только матери не говори. Она переживает, что Шоу не хочет с ней общаться. Девочка упряма, как вы, парни, а Марго оказалась не готова к объявлению войны. Очень мило с твоей стороны помочь ей, Ром.

Я закатил глаза — отец, разумеется, предположил, что Шоу попросила именно Рома, хотя тот прямым текстом сказал, что это у меня дела в Бруксайде. Впрочем, я не стал уточнять. Ром усмехнулся и похлопал отца по плечу.

— Я тут ни при чем, старина. Шоу и Рул заключили перемирие. Ты бы их видел — они теперь такие вежливые и общаются совсем как нормальные люди. Рул сам предложил пригнать машину. Я просто поехал с ним, чтобы помочь.

Отец взглянул поверх широкого плеча Рома на меня, явно потрясенный.

— Правда? Вы ведь с Шоу всегда ссорились.

Я пожал плечами.

— Наверное, я немного повзрослел. Мы давно знакомы, и я теперь хочу понять, что дальше. Мы отлично ладим…

Ну и потом, моим новым жизненным приоритетом стало валяться с ней в постели. И доставлять Шоу радость, и защищать — все это делало счастливым меня самого, и я испытывал такие непривычные чувства, что даже не знал, как с ними быть.

— Тогда передай Шоу, что мама соскучилась. Если она приедет в гости, будет просто здорово.

— У Шоу есть причины не приезжать, папа, — ответил я с привычной резкостью, но стараясь не хмуриться, чтобы понизить напряжение, которое немедленно воцарилось в гостиной, как только мы туда вошли. Мама перевела взгляд с меня на Рома, потом обратно. Даже с другого конца комнаты я ощутил ее напряжение.

— Что ты здесь делаешь?

Она даже не посмотрела на Рома. Ее гнев жег, как удар кнута. Я сунул руки в карманы и ответил ей спокойным взглядом. Я не собирался на сей раз выходить из себя — ради брата и Шоу.

— Просто заехал сказать привет и узнать, как дела.

— Я не желаю тебя видеть.

Ром замер, а папа втянул воздух сквозь зубы. Впрочем, я не удивился.

— Знаю. Вот и подумал, что не умру, если зайду поговорить…

— С какой стати? Ты все всегда портишь.

Она говорила хрипло и отрывисто, и в каждом слоге я слышал давнюю ненависть. Отец шагнул вперед.

— Марго, хватит. Он наш сын, а не посторонний человек, которого можно выставить на улицу, только потому что прямо сейчас ты не рада его видеть.

— Ничего, пап. Я знаю, как мама ко мне относится. Она никогда этого не скрывала.

— А чего ты ожидал, Рул? Из-за тебя твой брат лежит в могиле, а девушка, которую я считала своей дочерью, не желает иметь со мной дела. Ты бич нашей семьи.

Мама говорила резче и откровенней, чем обычно, но, по крайней мере, она высказалась. Я потер руками лицо и выдохнул. Отец и Ром зашумели, убеждая ее взять ужасные слова обратно и заверяя, что это все не так, но тщетно.

— Эй, эй, замолчите. Ничего страшного. Хватит, Ром, не делай вид, что ты удивлен. Мать всегда винила во всем меня, потому что я попросил в тот вечер Реми приехать за мной. Да, согласен. Более того, я сам очень долго себя винил, пока не понял, что это могло случиться по тысяче других причин. Несчастный случай унес жизнь человека, которого мы все любили. И тем не менее мама могла обвинить водителя грузовика, или Реми, который превысил скорость, или Бога, который послал дождь, или даже врача, который не сумел ему помочь, — но нет, она обвиняет меня, и так будет всегда. Ну и ладно, если иначе она совсем расклеится. Я как-нибудь переживу.

У всех троих глаза полезли на лоб. Наверное, за пять лет я впервые обратился к родителям с такой длинной речью. Без крика, без истерики.

— Шоу — умная девушка, и у нее сильный характер, поэтому не ищи причину своих проблем во мне. Шоу прямым текстом сказала, что ты должна сделать, чтобы сохранить дружбу с ней, но ты отказалась. Некого винить, кроме самой себя.

— Ты ничего не знаешь про Шоу. Вы совершенно разные люди. Им с Реми предстояло такое будущее, какое тебе даже не снилось.

Я грустно покачал головой.

— Мама, ты сама ничего не знаешь и не понимаешь. Шоу — самый нежный, добрый, сострадательный человек на свете. Она охотнее лишится руки, чем поставит себя выше людей, которые ей дороги. Ее не слишком волнует собственная судьба, лишь бы тот, кого она любит, продолжал идти вперед. И они оба будут счастливы. Однако мне пора. Папа, рад был повидаться. Ром, я подожду в машине.

Я развернулся и вышел в коридор, но у двери меня остановил мамин ледяной голос.

— Держись подальше от Шоу, Рул. Иначе в конце концов погубишь ее точно так же, как брата!

Я хотел сказать, что время предостережений минуло. Что я знаю Шоу изнутри и снаружи, что мы стали единым целым. Но я выдержал холодный мамин взгляд.

— Продолжай в том же духе, мама, и Шоу обязательно с тобой помирится. Желаю удачи. Рак на горе свистнет, прежде чем она зайдет в этот дом.

— Я искренне не понимаю, почему она предпочла тебя нам!

И я ответил, не задумываясь:

— Потому что она думает, что я того стою.

Мельком взглянул на Рома и обошел его, стараясь не столкнуться с отцом. Я не оборачивался и не знал, идут ли они следом. Выйдя на улицу, выдохнул и окинул глазами двор, засыпанный снегом. Мамины слова причинили боль, как всегда, но, вместо ненависти к себе и тоски, я чувствовал, что проблемы в ней, а не во мне, и что я ничего не могу сделать, чтобы она передумала — если только мама сама не попросит помощи. Я слишком долго играл для нее роль обвиняемого, и не в моих силах было поставить ей голову на место.

— Сынок…

Я вздрогнул, услышав отцовский голос. Папа взял куртку и догнал меня возле машины. Рома видно не было. Я переступил с ноги на ногу в снегу и сунул руки поглубже в карманы.